Номер 35 (1567), 23.12.2021

НОВЫЙ ГОД С ЛЕОНИДОМ УТЁСОВЫМ

Вот уже несколько лет газета "Порто-франко" просит меня подготовить материал на тему "Как Леонид Утёсов встречал Новый год"... Но долгое время я не мог выполнить эту просьбу, потому что практически нечего было представить.

Казалось бы, последние два года, карантинные ограничения не сильно помогают пополнению материалов. Но... Для интернета никакой карантин — не помеха.

Модест Табачников, Леонид Утёсов,
Рита Табачникова, ЦДРИ, 31 декабря 1949 г.  
  
  

  Автограф-поздравление Л. Утёсова
  семье Табачниковых:
  "С Новым годом друзья Л. Утёсов 1950 г"

Новогодний значок
"ЦДРИ 1950 СССР. С Новым годом!"

Вот и появляется на Facebook на странице Евгения Табачникова (сына композитора Модеста Табачникова) фотография, на которой его родители — Рита и Модест — сняты вместе с Леонидом Утёсовым в помещении Центрального Дома работников искусств в преддверии встречи 1950 года.

Причем на оригинале фотографии с обратной стороны автограф артиста: "С Новым годом друзья Л. Утёсов 1950 г.".

Есть у этой фотографии еще два интересных нюанса.

Первый: у всех трех участников на костюмах/платье приколоты одинаковые значки. Евгений Табачников представил фотографию этого праздничного значка.

А вот второй нюанс еще интереснее. Если присмотреться к фотографии, то видно, за снимающейся троицей на стене изображен тигр. Действительно, 1950 год был Годом Тигра по Восточному календарю. Но, как говорил незабвенный Иван Васильевич Бунша: "Меня терзают смутные сомнения...". Неужели в сталинские годы в стране был популярен Восточный календарь? Или это оригинальное решение художника-оформителя? Увы, но сегодня уже никто не даст ответа на этот вопрос.

Неожиданные находки новогодних фотографий Леонида Утёсова предоставил один из интернет-аукционов.


Встреча Нового 1948 года в ЦДРИ. Вручение Леониду Утёсову живого приза

Еще в 1995 году, когда к 100-летию со дня рождения артиста мы готовили альбом "Сто фотографий Леонида Утёсова", среди представленных для публикации был подаренный Антониной Сергеевной Ревельс фотоснимок, который мы назвали "Утёсов с индюком. Москва. ЦДРИ". И вот в нынешнем году я нашел на аукционе комплект из трех фотографий, озаглавленных: "Встреча нового 1948 года в ЦДРИ". Первой из них была знакомая уже нам, но с большим обзором, фотография с призом. Была еще и фотография того момента, когда птицу вручают Утёсову. А на третьем фото зафиксировано заседание праздничной новогодней комиссии. Интересно, что к столу прикреплен плакат "Прием заявлений на встречу нового года ПРЕКРАЩЕН". Не исключаю, что этот снимок постановочный.


Заседание праздничной новогодней комиссии, ЦДРИ, декабрь 1947 г.

Кстати, на этих фотографиях есть печатка фотографа "Фото Е. И. Явно тел. Б-1-35-33". Евгений Ионович Явно — известный фотограф и фотохудожник, который заслуживает отдельного рассказа. Обязательно напишу о нем.


Печать фотографа Евгения Явно

Среди фотографий, подаренных нам А. С. Ревельс, была одна действительно новогодняя. На ней Дед Мороз поздравляет с Новым годом дорогого гостя, французского шансонье Ива Монтана. В роли Деда Мороза — Леонид Утёсов. Здесь дату определить очень легко — декабрь 1956 года — первый приезд И. Монтана и Симоны Синьоре в СССР.


Дед Мороз — Леонид Утёсов (справа) поздравляет с Новым годом Ива Монтана, ЦДРИ, декабрь 1956 г.

Еще одна фотография — Леонид Утёсов и Николай Смирнов-Сокольский у новогодней елки. Точный год фотографии неизвестен, но не позже 1962 года.


Леонид Утёсов и Николай Смирнов-Сокольский перед новогодней елкой. Не позднее января 1962 года

Есть и описание встречи Нового года, на котором присутствовал Леонид Утёсов. Это рассказ Виктора Шендеровича из его книги "Изюм из булки-2: Плюс четыре сотни новых сюжетов". Поскольку эту историю часто можно увидеть на страницах интернета, в социальных группах, то, надеюсь, что Виктор Анатольевич не обидится за эту перепечатку. Правда, одно слово в тексте я был вынужден заменить звездочками...

"Дело было в конце шестидесятых.

В Доме актера шел новогодний вечер, за столами сидела эпоха — Утёсов, Раневская, Плятт, мхатовские "старики"...

Эпоха, впрочем, была представлена довольно всесторонне: за одним из центральных столов, с родными и челядью, сидел директор большого гастронома, "спонсировавший" дефицитом элитарный вечер.

Молодой Александр Ширвиндт, ведший программу, разумеется, не мог не поприветствовать отдельно "крупного работника советской торговли". Но крупный работник ощущал себя царем горы — и духа иронии, царившего в зале Дома актера, по отношению к себе допустить не пожелал.

— Паяц! — громко бросил он Ширвиндту прямо из-за стола.

Царь горы даже не понял, что сказанное им относилось, в сущности, почти ко всем, кто сидел в этом зале.

Наступила напряженная тишина, звуки вилок и ножей, гур-гур разговоров — все стихло.

Все взгляды устремились на молодого артиста.

Но Ширвиндт, словно не заметил оскорбительности произошедшего. И даже как будто засобирался извиняться...

Мол, я ведь только потому позволяю себе отвлекать вас от закуски-выпивки, только для того и пытаюсь шутить, чтобы сделать вечер приятным, потому что очень уважаю собравшихся... ведь здесь такие люди: вот Фаина Георгиевна, вот Ростислав Янович, вот Леонид Осипович...

Ширвиндт говорил томно и вяло, и директор гастронома, не получивший отпора, успел укрепиться в самоощущении царя горы.

— ...и все мы здесь, — продолжал Ширвиндт, — в этот праздничный вечер, в гостеприимном Доме актера...

Директор гастронома, уже забыв про побежденного артиста, снова взялся за вилку и даже, говорят, успел что-то на нее наколоть.

— И вдруг какое-то ГОВНО, — неожиданно возвысив голос, сказал Ширвиндт, — позволяет себе разевать рот!

Да пошел ты на *** отсюда! — адресовался Ширвиндт непосредственно человеку за столом.

И перестал говорить, а стал ждать.

И присутствовавшая в зале эпоха с интересом повернулась к директору гастронома — и тоже стала ждать.

Царь горы вышел из столбняка не сразу, а когда вышел, то встал и вместе с родными и челядью навсегда покинул Дом актера.

И тогда, рассказывают, поднялся Плятт и, повернувшись к молодому артисту Ширвиндту, зааплодировал первым.

И эпоха в лице Фаины Георгиевны, Леонида Осиповича и других легенд присоединилась к аплодисментам в честь человека, вступившегося за профессию".

Эдуард АМЧИСЛАВСКИЙ.