Подшивка Свежий номер Реклама О газете Письмо в редакцию Наш вернисаж Полезные ссылки

Коллаж Алексея КОСТРОМЕНКО

Номер 09 (1303)
11.03.2016
НОВОСТИ
Образование
Правопорядок
Здоровье
Спрашивайте - отвечаем
Спорт
Футбол
Культура
История
16-я полоса

+ Новости и события Одессы

Культура, происшествия, политика, криминал, спорт, история Одессы. Бывших одесситов не бывает!

добавить на Яндекс

Rambler's Top100

Номер 09 (1303), 11.03.2016

ВНУК СТАЛИНА,
или "Не хочу спекулировать
на своем происхождении"

Шестьдесят лет назад, в феврале 1956 года, в Москве состоялся Двадцатый съезд КПСС. Событие, которое сделало этот съезд эпохальным, произошло в последний день его работы, 25 февраля. В этот день Н. С. Хрущёв выступил с закрытым докладом "О культе личности и его последствиях", который был посвящён осуждению культа личности И. В. Сталина. В связи с этим юбилеем мне показалось уместным рассказать о встрече с самым старшим из ныне живущих внуков Сталина.


Осенью 1989 года в Одессе проходил фестиваль, который, по замыслу его организаторов, должен был явить собою уникальный пример "концертной фантастики". Предполагалось, что в одно время и в одном месте соберутся все самые знаменитые экстрасенсы, предсказатели и проч., дабы вселить успокоение в души страждущих одесситов, наставить их на путь истинный, а заодно и несколько обогатить скудный городской бюджет. Ну а в помощь "звездочетам" и "звездопрорицателям" пригласили "звезд" эстрады, кино и театра практически с теми же целями - врачевания человеческих душ и пополнения статьи "доходы". Замышлялось небывалое событие. Вели переговоры с Кашпировским, убеждали Аллана Чумака, договорились с Сергеем Юрским, Анастасией Вертинской, "чудо-поэтом" Никой Турбиной... Но, как это часто бывает, добрые намерения остались "за кадром", а на поверхности царили неразбериха, неувязки и просто скандалы...

Чумак, правда, приехал и несколько дней заряжал набитый до отказа тысячный зал Дворца культуры политехнического института. Сказалось ли это на здоровье одесситов, трудно определить за неимением точной информации (достоверно знаю только одно; какая-то женщина привселюдно долго благодарила "кудесника" за то, что в течение двух сеансов он избавил ее от... климакса), но денег в кассе, а еще больше у спекулянтов, они оставили много. С Кашпировским же вообще случился форменный скандал. Билеты (и весьма дорогие) были проданы в мгновение ока: на черном рынке они шли по "сотенному" за сеанс, а сам целитель ехать в Одессу отказался да, говорят, и не слишком стремился. Долгое время над кассами висели плакатики: "Выступления А. Кашпировского переносятся. О времени будет сообщено дополнительно. Билеты действительны". Так, кажется, эти билеты "действительны" и по сей день...

Но лично мне "Фанкон" подарил встречу, которую в то время можно было считать истинно фантастической...

Я торопился на концерт, где, как объявлено, должна была выступать Анастасия Вертинская, которую хотелось расспросить о ее великом отце. Подбегая к зданию сельскохозяйственного института, в зале которого шел концерт, я столкнулся со своим приятелем-администратором, ожидавшим кого-то.

- Вертинская приехала? - на ходу спросил я.

- Нет! Можешь не торопиться.

Торопиться, действительно, было уже незачем, и я остановился потрепаться.

- А кто же все-таки добрался до Одессы? - спросил я.

- Абдулов, Пашутин, какой-то Бурдонский... - небрежно перечислил мой приятель.

- Что? - едва не заорал я, услышав последнюю фамилию. - Бурдонский приехал?!

- Да, а что тут такого? - удивился товарищ моей бурной реакции.

- Да ведь это же внук Сталина! - выпалил я и мигом бросился наверх.

Выступление уже подходило к концу, и ждать пришлось недолго. Я сразу выделил этого невысокого, спокойного, чуть напряженно державшегося человека: от шумной актерской братии он явно отличался, да и лицо не оставляло сомнений. Буквально за несколько дней до того один из журналистов опубликовал фотографии генерала Василия Сталина, и сходство поразило меня. Оставалось только подойти, представиться и договориться о встрече.

Имя Александра Бурдонского было известно достаточно давно. В московских театральных кругах он считался дельным, умным и мастеровитым режиссером, чьи постановки отличались хорошим профессиональным уровнем и достаточно охотно посещались зрителями. Может быть, режиссеру несколько не повезло с театром: Центральный Академический театр Советской Армии, где он работал и, кстати говоря, работает по сей день, не особенно котировался у театралов, хотя был, несомненно, намного лучше своей репутации. Я, во всяком случае, охотно ходил в этот театр, особенно если играли такие актеры, как В. Зельдин, Л. Касаткина, Н. Пастухов. Некоторую славу принесла А. Бурдонскому постановка "Дамы с камелиями": правда, больше говорили о том, что на сцену выводят живую лошадь, чем собственно о спектакле. Одним словом, Александр Бурдонский был известен, но, как принято говорить, лишь в "узких кругах широкой общественности".

"Перестройка" подняла целые пласты советской истории. При фантастическом интересе к фигуре Сталина, во многом ключевой для понимания истории страны, не могли обойти вниманием и скромного режиссера ЦАТСА. В этом смысле я был не одинок. И, наверное, как каждого журналиста, фантазия заставляла меня искать в тихом, спокойном мужчине с ненаигранно-интеллигентными манерами черты совершенно другого человека...

- Я понимаю вас, - улыбнулся Александр Васильевич Бурдонский. - Кинематографисты меня уже давно терзают: все хотят, чтобы я сыграл роль деда. Сергей Бондарчук приглашал в "Красные колокола", Владимир Наумов - в "Закон"...

- Вы отказывались?

- Да нет, не отказывался: неудобно. Просто невозможно это. Когда я приехал на пробы к Наумову, его ассистентка, увидев меня, даже руками всплеснула: "Да какой же вы Сталин?! Вы - добрый!.. И все-таки никуда не уйти от своего родства..."

- Как вы относитесь к своему происхождению?

- Не могу же я от него открещиваться, да и не собираюсь. Предков себе не выбираешь...

- Говорят, дед вас любил?

- Да (Иронически.), приходилось слышать и даже читать письма, авторы которых утверждали, что были очевидцами, как я засыпал на ласковых дедушкиных руках... Что можно сказать? Я родился в 1941 году: сами понимаете, было не до внуков. К тому же этот человек теплых родственных чувств ни к кому из родни не питал, что подтверждает судьба Аллилуевых...

- Но хоть видели его вблизи?

- Раза два видел на трибуне Мавзолея во время парада. А последняя наша встреча произошла на его похоронах...

- Когда вы стали Бурдонским?

- Мне было четыре года, когда нас разлучили с матерью. Отец забрал нас с сестрой к себе и матери не хотел отдавать. Лишь через восемь лет нас вернули ей. Тогда я носил фамилию мачехи. А когда получил паспорт, взял мамину фамилию. Фамилию деда никогда не стремился носить.

- Не секрет, что родственникам "сильных мира сего" сама фамилия "пробивает" дорогу в жизни. Помогла ли вам родственная близость?

- Моя семья сильно отличается от родственников Брежнева. Детство мое было трудным, юность прошла нелегко: учтите, в 1953-м умирает дед, а в 1954-м арестовывают отца. Наверное, он был не без греха, но этот арест был явной местью за родство.

К своему великому счастью, я встретил в жизни немало в высшей степени порядочных и интеллигентных людей, которым была важна моя личность, а не мое происхождение. С детства я грезил театром и поступил в театральный вуз, к Марии Осиповне Кнебель. Мария Осиповна была прекрасным театральным педагогом и, помимо того, глубоким, добрым человеком. И - человеком трагичной доли. Ее семье довелось испытать на себе и "вихри враждебные" 1917 года, и ужасы 1937-го. Уже в пятидесятых ее, яркую актрису, одаренного режиссера, соратницу Станиславского и Немировича-Данченко - уволили из МХАТа, по существу, выгнали... Но у нее хватило такта, сердца, души, чтобы оценивать меня по способностям, а не по анкетным данным.

- Повлиял ли на вашу жизнь ХХ съезд? В вас внутренне что-то изменилось?

- Я всегда определенным образом относился к своему родству, и Постановление о "культе личности" решительно перекроить меня как человека не могло. Перекроило оно других людей, порою - до неузнаваемости. Помню, как после съезда у нас подолгу молчал телефон: то ли считали нас арестованными, то ли связываться не хотели с "изгоями"... Но, повторяю, к счастью, на моем пути оказалось немало отзывчивых, порядочных людей. Как ни странно это прозвучит сейчас, нашлись они и на "верхних этажах".

- А в непосредственном общении со сверстниками, с педагогами вы почувствовали какое-то изменение в отношении к себе?

- Ребята - вообще народ демократичный, к тому же я никогда себя никому не противопоставлял, так что повода для конфликтов просто не было. Учителя, в общем-то, тоже не изменили отношения, хотя из школы, где мы с сестрой учились, нам пришлось уйти. Уж больно ретивой оказалась директриса...

Помню, классе в пятом, нас повели в театр. После спектакля я проявил джентльменство, подав в гардеробе пальто девочке, с которой сидел рядом. И вот после этого вызвали в школу наших родственников и принялись объяснять, что, мол, у нас "недетские отношения". Родители пытались объяснить, что если дети мало-мальски прилично воспитаны, так этому нужно только радоваться, но это не помогло. Кончилось тем, что сами учителя посоветовали матери забрать нас из этой школы.

- Как вы относитесь к Хрущеву?

- Скорее хорошо... Человек он был, в общем, неплохой, а дурное в его характере - от недостатка культуры. Между прочим, он был дружен с семьей Аллилуевых, поскольку учился вместе с моей бабушкой - Надеждой Сергеевной Аллилуевой - в Комакадемии. Примечательный штрих: Хрущев в свое время был ярым троцкистом и какое-то время ему пришлось скрываться у Надежды Сергеевны. То есть, в квартире Сталина. Сталин, разумеется, об этом ничего не знал...

К Хрущеву, повторяю, я отношусь хорошо. То, что он сделал хорошего, - незабываемо.

- Претерпело ли изменение ваше отношение к Сталину после потока публикаций последних лет?

- Не могу сказать, чтобы эти публикации меня слишком уж удивили. Удивляюсь разве что позиции, которую занимают порою некоторые бывшие работники аппарата: дескать, они ничего не знали... Что это - наивность? Скорее, так выгодно утверждать: ничего не знал, а посему чист, как ангел...

И все же мне кажется, что чересчур мы персонифицируем исторические явления. Я понимаю, что сейчас такое время, еще жива боль, еще ноют раны многих тысяч людей, и потому все попадает в "копилку" Сталина. Но пора отдавать себе отчет, что сталинизм появился раньше Сталина и подчинил его себе. Пора взглянуть на вещи трезво и осмысленно.

Пока что появилось громадное количество "фантазий на тему", причем этим, с позволения сказать, жанром грешат порою и серьезные люди. Взять хотя бы нашумевшую статью А. Антонова-Овсеенко "Театр Иосифа Сталина". Там есть любопытные, парадоксальные вещи, но много и из вышеназванного жанра. Я это вижу лучше других, поскольку слышал множество фантазий о Сталине: о его чудачествах, о его жестокости, чаще всего - на уровне злого анекдота. Сейчас такие фантазии начинают переносить на страницы прессы. Остается только надеяться, что "горячая волна" рано или поздно схлынет, и начнет постепенно выкристаллизовываться истина.

- Простите, а не получается ли так, что подспудно вы пытаетесь отбелить Сталина?

- Прежде всего я пытаюсь понять истину! Ибо такой уж я человек - не могу не думать. Да и профессия режиссера располагает к размышлению...

А по поводу "защиты" Сталина... После "Взгляда" я получил массу писем, среди которых были и такие, где авторы требовали от меня защиты деда, защиты сталинизма. Но подавляющее большинство писем написано с пониманием того, что я имею право говорить то, что говорю...

- Сейчас появилось - особенно в провинции - немало спектаклей, где по сцене расхаживает человек во френче, с усами, держа в руках трубку... Как вы к этому относитесь?

- Недавно в Москве проходила выставка проектов памятника жертвам репрессий. Там меня совершенно сразил один проект: гигантская фигура Сталина, который топчет... ангелов с лицами Троцкого, Бухарина, Рыкова... Вот вам и ответ на ваш вопрос.

Такой - лобовой - подход к подлинному искусству отношения не имеет. Хочу еще раз сказать: необходим немалый исторический срок, чтобы взглянуть на трагические события тех лет уравновешенно и мудро. Один ловкий драматург сочинил недавно пьесу "Иосиф и Надежда" (о Сталине и Аллилуевой), не имея ни малейшего представления о реальных событиях, но пытается всячески протащить ее на московскую сцену. Вот где противно!

- А вам не хотелось бы поставить спектакль о Сталине?

- Нет! Нет!

С моей стороны это выглядело бы конъюнктурой. Не надо мне этого делать - неинтеллигентно...

Мне вот недавно предложили поставить две или три программы под эгидой "Мемориала", обещав весьма солидную сумму. Я поинтересовался замыслом. А он таков: выступает, скажем, Карякин, а следом выходит Пугачева. Далее идет рассказ о лагерях, затем поёт "Бригада С". Я сперва удивился: почему именно мне предлагают ставить такой "слоеный пирог", да еще со столь щедрой оплатой. Оказалось: если я буду постановщиком, программу купят западные страны. Я отказался, хотя живу, как и большинство людей, на зарплату, а деньги вовсе не помешали бы. Но не хочу спекулировать на своем происхождении...

Беседу вел Александр ГАЛЯС.

Версия для печати


Предыдущая статья

Следующая статья
Здесь могла бы быть Ваша реклама

    Кумир

З питань придбання телефонуйте за тел.: 764-96-56, 764-96-60