Подшивка Свежий номер Реклама О газете Письмо в редакцию Наш вернисаж Полезные ссылки

Коллаж А. КОСТРОМЕНКО

Номер 42 (938)
7.11.2008
НОВОСТИ
Культура
Молодежь-2008
Обраpование
Обратная связь
16-я полоса
Криминал
Футбол
Баскетбол

+ Новости и события Одессы

Культура, происшествия, политика, криминал, спорт, история Одессы. Бывших одесситов не бывает!

добавить на Яндекс

Rambler's Top100

Номер 42 (938), 7.11.2008

ВИНОВНЫ ЛИ?

(Архивы КГБ №  507, 0398703)

Коммунистический режим Сталина постоянно боялся интервенции со стороны Запада, особенно после того, как рабочие Европы не поддержали идею мировой революции в Германии и Венгрии. Сталинская политика была направлена на подогревание интриг между европейскими странами, создание союзов против стран бывшей Антанты, которая, по мнению Иосифа Виссарионовича, была главной угрозой существованию СССР. С большим интересом Сталин и его окружение следили за событиями, происходящими в Германии. Фашистская идея импонировала Сталину, т. к. Гитлер в своих прокламациях стремился к реваншу, созданию армии, направленной против Англии и Франции. В связи с этими воззрениями Сталин дал команду немецким коммунистам во главе с Эрнстом Тельманом не поддерживать социал-демократов (он их называл "социал- предателями"), и гитлеровская партия победила на выборах. Далее Сталин в союзе с Гитлером разделили Польшу и намеревались нанести удар по Западной Европе, которая в тот период была плохо защищенной. Таким образом, Сталин был одним из главных виновников начала Второй мировой войны, в которой погибли свыше 70 миллионов человек. Сталинская политика внутри СССР вначале были направлена на возвеличивание "русских" немцев, прибывших в Россию при Екатерине II, Павле I, а во время войны началось массовое и жестокое переселение немцев в Восточную Сибирь. Правда, в основном это было оправдано, т. к. немцы в Одессе и области становились пособниками оккупантов, им нравилась расовая теория Гитлера об исключительности и превосходстве немецкой расы перед другими народами, особенно славянскими. Некоторые немцы в условиях трудной жизни при оккупации записывались в фольксдойч, получали льготы и пайки. Можно ли таких немцев считать предателями или приспособленцами, которых много и среди других национальностей? Вот о таком приспособленце, докторе Шеттле, и пойдет наше повествование.

Шеттле Эдуард Карлович, 1878 г. рождения, Шеттле Ольга Карловна, 1892 г. рождения - сестра Шеттле, Евгения Александровна - жена, 1881 г. рождения, осуждены и высланы в Сибирь, в спецпоселок Сузунский Новосибирской области на пять лет за измену Родине по статье 54-1 "А" Уголовного кодекса Украины.

Все было так. Немцы Шеттле переселились в Одессу еще при Павле I, т. е. при правлении дюка де Ришелье, с 1796 года передавая из поколения в поколение свои знания по медицине. Вот и Эдуард, окончив школу в конце XIX века, по собственному желанию и по настоянию отца пошел учиться на медицинский факультет Одесского университета. Закончил его с отличием в 1902 году. Эдуард, молодой специалист, хотел добиться всего сам, но отец настоял и взял его к себе в больницу, надеясь передать сыну всю гамму врачебных и хирургических знаний. Отец не ошибся в сыне, так как Эдуард, как губка, впитывал знания и приобретал опыт врачебной практики и уже через 3 года смог открыть свою поликлинику. Эдуард стал видным хирургом в Одессе и кроме врачебной практики начал параллельно заниматься наукой. Он публиковался во многих медицинских журналах. Вскоре его пригласили преподавать в медицинский институт. Но революционные события 1905-1907 годов сдержали его продвижение в науке. Зато хирургической практики было достаточно, ему даже присвоили звание доцента медицины по хирургии.

Личная жизнь Шеттле благодаря большой занятости отошла на второй план, но однажды, уже будучи видным врачом, он встретил врача, влюбленного в свою специальность, молодую женщину Евгению. Они полюбили друг друга и вскоре поженились, поселившись в Каретном переулке, в доме №  18, кв. 2, в просторной квартире. Младшая сестра Эдуарда Ольга не нашла себе спутника жизни и осталась старой девой. Она переехала жить к брату в Каретный переулок, так как после окончания гражданской войны ее как одинокую женщину выселили из собственной двухкомнатной квартиры. Эдуард занимался медициной и после революции, которую он воспринял, и не эмигрировал из России.

Он работал в хирургическом отделении Еврейской больницы и читал лекции в медицинском институте. В 1928 году получил звание профессора. Эдуарда Карловича обошло стороной лихолетье 1936-1938 годов, хотя по национальности он был немцем, но не попал в поле зрения НКВД тех лет. Началась война, и его как опытного и дисциплинированного ученого и хирурга-практика назначают заведующим поликлиникой, находящейся на ул. Торговой. В этой должности он и остался в оккупированной Одессе, хотя пытался через районные органы эвакуироваться, но это ему не удалось. В это время в газетах появилось сообщение о необходимости пройти регистрацию, особенно лицам немецкой национальности. Эдуард Карлович долго не ходил на регистрацию, однако тяжелые условия жизни в оккупированной Одессе и неопределенность заставили его зарегистрироваться в одесском немецком обществе "Метель- Штейн". Это общество, расположенное на ул. Петра Великого, регистрировало всех немцев, находящихся на территории СССР, и объявляло им: они становятся гражданами Великой Германии, для чего нужно советский паспорт поменять на немецкий аусвайс.

Никто, конечно, не был от этого в восторге, но новые документы давали им право безбоязненно ходить по городу, избегать облав и проверки документов, получать продукты питания, в общем, выжить в сложное время войны и оккупации.

Перемена гражданства все время тревожила его и волновала. Он не собирался никуда уезжать из любимого города, ему совсем не нужен был какой-то там Великий Фатерланд, его устраивала Одесса, но в настоящее время он обезопасил себя и семью.

Долго к ним в дом не заглядывали полицаи-румыны с проверкой - почти семь-восемь месяцев. Но как-то к концу 1942 г. нагрянули и почему-то стали проверять все квартиры дома, то ли что-то или кого-то искали, то ли это была у них плановая проверка. Румынский военный (в чинах Эдуард Карлович не разбирался) вошел и потребовал прямо с порога документы (у них, видимо, уже не хватало времени для детальной проверки, поэтому они начинали, как полагалось, с проверки документов. Хотя румыны, увидав аусвайсы, удалились, страх остался.

Время шло быстро, и вот в 1943 году по городу поползли слухи о поражениях немцев на фронтах, и дома, в семейном кругу, опять встал вопрос: что делать?

Эдуард себе и родственникам говорил, что с немцами или оккупационными властями они не сотрудничали, а то, что работал заведующим поликлиникой, так пусть Советы еще спасибо скажут, что сохранил поликлинику, и по приходе они получат ее в отменном состоянии, так что бояться прихода Советов нечего и уезжать мы не собираемся.

Здравый смысл подсказывал Ольге Карловне: нужно что-то предпринимать, так как они немцы и сменили гражданство, но Эдуард и слушать не хотел об отъезде. Его поддерживала русская жена, ей-то вообще никуда не хотелось уезжать из России и она, хотя и смутно, но представляла, что они перед своей Родиной не виновны, противозаконных действий не совершали, правда, ничего и не сделали для Родины, но они не одни такие, многие сидели в оккупированной Одессе сложа руки. Ольга настоятельно утверждала, ставя в пример двоюродного брата Ивана Густавовича, что нужно, как и он, уезжать из Одессы, пусть не совсем далеко, но туда, где их никто не знает.

- Это еще хуже! - возразил Эдуард. - Здесь нас знают, и знают, как мы вели себя в оккупации, а если мы попытаемся уехать, да еще недалеко, то, обнаружив нас, пришьют такое, чего и не было. Нет, нам двигаться никуда не надо, тем более - далеко. Кто нас там ждет?

После долгих настойчивых и продолжительных семейных споров уже и Ольга Карловна изменила свои взгляды и согласилась с братом. Освобождение Одессы 10 апреля 1944 года семья Шеттле встретила дома, идти встречать Красную Армию им не хотелось не потому, что они не были рады, а потому, что боялись на улице встретиться с кем-то из знакомых, и мало ли что можно наделать под горячую руку? Все новости они узнавали вечером от домохозяйки Марии Ивановны.

Эдуард Карлович через некоторое время сходил во вновь организованную администрацию города и, найдя медицинский отдел, доложил, что его поликлиника на Торговой не разграблена и не уничтожена и может хоть завтра принимать пациентов. С ним поговорили и спросили, почему он не эвакуировался в 1941 году, на что он ответил, что ему с оборудованием поликлиники не предоставили места - были более важные грузы, поэтому он как руководитель остался здесь со своей поликлиникой, и вот сейчас она опять находится в рабочем состоянии.

Повестка 3 июня 1944 года из НКВД застала всех Шеттле врасплох. Допросы и протоколы были ежедневными, и ему, да и всем им, предъявлялось одно - измена Родины. Эдуард, понимая, что это в самом деле так, согласился со следователем и все подписал, и уже через две недели, 17 июня, был оглашен приговор - 5 лет тюрьмы в Новосибирской области (спецпоселение) с конфискацией имущества. Вот так закончилась жизнь в Одессе немецкого фольксдойче, профессора Шеттле.

Поселок Сузунский Новосибирской области представлял собой поселение барачного типа, где один из отсеков принадлежал семье Шеттле. Жильцы поселка были такими же осужденными и сосланными людьми, как и немцы Шеттле. Их выводили на работу колонной, но в связи с тем, что Эдуард Карлович, да и женщины, были преклонного возраста, их на работу не выводили, и иногда в теплые дни весны и лета они сами находили себе работу и хотя бы в этом старались получить удовлетворение от нынешней жизни. Смена климата и суровая зима 1944-1945 годов подточили здоровье Эдуарда Карловича, и он весной 1945 года тихо умер, оставшись германским подданным, хотя давно осознал, что он по складу характера русский, о чем неоднократно писал следователю НКВД.

В. ФАЙТЕЛЬБЕРГ-БЛАНК, академик;
Б. РАЗУМНЫЙ.

Версия для печати


Предыдущая статья

Следующая статья
Здесь могла бы быть Ваша реклама

    Кумир

По вопросам приобретения книг звоните по тел.: 649-656, 649-660