Подшивка Свежий номер Реклама О газете Письмо в редакцию Наш вернисаж Полезные ссылки

Рис. О. Жмура

Номер 35 (625)
23.08.2002
НОВОСТИ
Культура
Криминал
Спорт

+ Новости и события Одессы

Культура, происшествия, политика, криминал, спорт, история Одессы. Бывших одесситов не бывает!

добавить на Яндекс

Rambler's Top100

Номер 35 (625), 23.08.2002

ПЕРЕЖИТОЕ

УДАР НИЖЕ ПОЯСА

(Окончание. Начало в № 34.)

Я тогда сказал: "Учитывая ваши научные интересы, предлагаю так сформулировать тему: "Национально-освободительная борьба народа Иудеи во II веке до н.э.". Ведь мне было известно, что профессор Карышковский серьезно занимался эллинизмом, писал о Византии, собрал великолепную нумизматическую коллекцию, знал и любил археологию, блестяще читал спецкурс по истории происхождения христианства, наконец, был подлинным библиофилом.

Но знал я и другое: время от времени вокруг имени ученого возникали (не исключено, что кем-то инспирированные) слухи и сплетни, из уст в уста передавались нечистоплотные домыслы и просто дезинформация.

Впрочем, преподавательский мир этим не удивишь, но все равно было противно. Когда на вопрос своего сокурсника, в настоящее время доцента аграрной академии, Василия Бабия, кто будет руководить моей работой (точное название темы я не разглашал), был назван П.И. Карышковский, мой приятель искренне удивился: "Ты что, рехнулся? Ты же знаешь, что о нем говорят и какой у него характер? – вырвалось тогда у простодушного парня.

Разумеется, мне было понятно: у Петра Иосифовича хватало недоброжелателей. Факультетские сплетники лишь с нетерпением ждали очередные грязные слухи, чтобы тут же профессионально их распространить...

После разговора с П.И. Карышковским я чувствовал огромный прилив вдохновения. Еще бы: теперь я могу, как мне казалось, на законном основании заниматься любимой темой. После лекций, едва успев что-то перехватить в студенческой "гастритовке", я мчался в нашу научную библиотеку, проводя в ней долгие часы.

Усердное копание в зале каталогов не прошло незамеченным. Первым не выдержал наш главный библиограф Виктор Семенович Фельдман. По-моему он что-то подозревал, однако сам еще не мог понять, что происходит. По-видимому, ему было известно, что среди многочисленной литературы по истории Востока в эллинскую эпоху, которую я заказывал, мелькали труды Греца, Дубнова, Франка и других исследователей истории евреев в разные эпохи и странах.

"Как продвигается наука?" – неожиданно спросил меня Виктор Семенович, подойдя к столику, за которым я сидел и внимательно изучал карточки каталога. Я поднялся с места и вежливо, хотя и без всякого энтузиазма, ответил: "Спасибо. Все в порядке". Однако мой ответ только усилил интерес заслуженного книголюба к моей более чем скромной персоне.

Фельдман, будучи изрядно близоруким, сильно наклонился и тихо, что было для него нехарактерно, проговорил: "Вы пишите курсовую, не так ли?" – "Нет, Виктор Семенович, дипломную работу". "Гм... похвально, похвально. Редко кто в начале IV курса усиленно трудится над дипломной. Очень хорошо..." – задумчиво произнес он. – На какую тему?" Виктор Семенович даже улыбнулся, дав понять своему визави, будто его вопрос – не удовлетворение обычного любопытства, а лишь дань уважения студенту и его творчеству.

К подобному вопросу я был готов и коротко объяснил, что исследую историю Передней Азии в период эллинизма, то есть после развала империи Александра Македонского. В.С. Фельдман был историком по образованию (из его слов – И.Ш.), однако не в такой степени, чтобы по одной фразе понять суть данной проблемы.

"Ну, – нетерпеливо продолжал он, – как сформулировано название работы, и кто ее научный руководитель?" Я чуть покраснел, капельки пота предательски покрыли мой лоб. Вряд ли Виктор Семенович заметил мое смущение. Вздохнув, я ответил: "Профессор Карышковский – мой научный руководитель, а пишу я о восстании в Иудее во II веке до н.э.".

Наступило гнетущее молчание, которое, к счастью, длилось недолго. В.С. Фельдман – человек умный, начитанный, к тому же коренной одессит и более чем ассимилированный еврей. Так, во всяком случае, он хотел, чтобы все знали.

Виктор Семенович быстро пришел в себя. "Вы хоть понимаете, чем рискуете?" – почти прошептал он, заметно нервничая. – Вас непременно занесут в "черные списки". Да, так и сказал: "в черные списки". Между прочим, мои родители мне ясно давали понять, что теперь КГБ будет более внимательно присматриваться к моей особе, однако, зная мой характер, они не пытались меня переубедить.

А вот товарищ Фельдман, как видно, опасаясь даже себе признаться в своем неудобном этническом происхождении, решился уговорить меня отказаться от еврейской темы, что равносильно было, по мнению доморощенных интернационалистов, преступлению против Советской власти. Более того, он даже пообещал поговорить лично с Петром Иосифовичем. Увы, но мне не известно, состоялся ли такой разговор. К месту будет сказано: профессор Карышковский никакого отношения к народу Библии не имел.

Шло время. Черновой вариант дипломной был написан. Нет возможности подробно описать, как Петр Иосифович руководил моим исследованием, сколько полезного я вынес, чему научился, и как все это в дальнейшем пригодилось. Отмечу лишь непреложную истину: блестящий исследователь и талантливый педагог, как правило, превосходный научный руководитель. У Петра Иосифовича, несмотря на занятость, всегда находилось время для серьезных бесед и консультаций. Я старался впитывать все лучшее, что знал и чем владел этот знаток истории, этнографии, нумизматики, археологии, ряда современных и древних языков.

И вот – начало июня. За день до защиты дипломных работ нам, выпускникам, стало известно, что председатель экзаменационной комиссии задерживается в Киеве и присутствовать на защите наших трудов не будет. Я обрадовался этому обстоятельству, не подозревая, что ждет меня впереди.

Защита моей дипломной прошла более чем успешно. Профессор Карышковский в своем кратком выступлении ставил меня в пример, отмечая мои упорные искания и было, честно говоря, приятно слушать.

Теперь уместно хотя бы в нескольких словах поведать нашему читателю, не совсем сведущему в античной истории, самую суть проблемы, которую я, отмечу не без кокетства, с блеском защитил.

Во II веке до нашей эры, то есть почти две тысячи двести лет тому назад, Иудея (часть территории, где ныне – государство Израиль) оказалась под властью сирийцев, в свою очередь находившихся под управлением греков (эллинов). Последние, будучи наследниками великой империи Александра Македонского и владея обширной территорией на Востоке, из кожи лезли вон, насаждая среди подвластного населения свою культуру, язык, религию, образ жизни... Однако упрямые иудеи в массе своей не желали отказываться от религии отцов, следовать чуждой им культуре и традициям. Но завоеватели стремились силой уничтожить единобожие, заставить сынов Израиля отвергнуть Закон Моисея в пользу идолопоклонства. Язычники-греки осквернили иудейскую святыню – Иерусалимский храм. И тогда в маленькой стране вспыхнуло восстание, возглавляемое семьей (отец и пятеро взрослых сыновей) Маккавеев (написание, принятое на русском языке – И.Ш.). Началась ожесточенная война, но иудеи знали, за что проливают кровь, и одержали победу над более многочисленным противником. Иерусалимский храм был очищен и освящен. Народ иудейский торжествовал!

Теперь, если не верите, можете проверить: не успели просохнуть чернила у секретаря экзаменационной комиссии, как на Ближнем Востоке разразилась война, вошедшая в историю под названием "Шестидневная". В ней Израиль одержал изумившую всю планету победу над Египтом, Сирией и Иорданией, официально воевавших с небольшим еврейским государством, хотя фактически с ним сражался весь арабский мир, подстрекаемый Советским Союзом и его сателлитами.

Но если во II веке до н.э. греко-сирийцы стремились лишь подчинить иудеев эллинской культуре и сделать Палестину прежде всего объектом религиозного влияния, то современные враги потомков Макковеев желали уничтожения Израиля как этно-политического образования. Не вышло! И вновь народ Израиля во всем мире ликовал.

Но вернемся в аудиторию, где мне и моим товарищам предстояло сдавать государственный экзамен по истории КПСС. Теперь нас можно было поздравить: председатель комиссии, академик Гуржий прибыл в Одессу.

Когда я начал отвечать на вопросы экзаменационного билета, председатель, прервав мое выступление, встал со своего места и стал ходить по аудитории, словно маятник, взад и вперед. Молчание длилось пару минут, и затем на меня обрушился град дополнительных вопросов. И вновь, не дослушав ответы, академик требовал разъяснения на новые вопросы. Только тогда я окончательно убедился: меня пытаются завалить.

Представь себе, уважаемый читатель, что историю КПСС я знал, более того, знал лучше, чем этого требовала вузовская программа. Проводя каникулярные дни в московских библиотеках, я заказывал литературу, позволявшую лучше понять деятельность многих большевистских вождей, уяснить события сложных 20-30-х годов. Мне было интересно, и я читал, тщательно конспектируя.

И вот на государственном экзамене академик Гуржий, не имевший возможности зарезать меня на защите дипломной работы, откровенно, по-хамски пытается свести счеты со студентом-выпускником.

Я не знаю, что происходило на обсуждении членами экзаменационной комиссии наших ответов, но, когда нам объявляли результаты, Гуржий, называя меня, заметил, что результат – удовлетворительный, хотя и с предупреждением. Это означало невозможность получения диплома с отличием и поступления в аспирантуру.

Выпускной вечер мы проводили в одном из лучших банкетных залов того времени, в ресторане при гостинице "Одесса" (теперь – "Лондонская"). Я точно не помню, кто из преподавателей, кроме П.И. Карышковского, был приглашен на банкет. Я сидел за столиком где-то в конце зала. Петр Иосифович, оглядевшись, заметил меня. Он приветливо махнул рукой и улыбнулся, как бы говоря: "И все же мы победили".

И. ШКЛЯЖ, доктор исторических наук, профессор.

Версия для печати


Предыдущая статья

Следующая статья
Здесь могла бы быть Ваша реклама

    Кумир

По вопросам приобретения книг звоните по тел.: 649-656, 649-660