Подшивка Свежий номер Реклама О газете Письмо в редакцию Наш вернисаж Полезные ссылки

Читайте в разделе ПРОБЛЕМА

Номер 21 (766)
03.06.2005
НОВОСТИ
Культура
День календаря
Компетентный собеседник
Проблема
Криминал
Туризм
Спорт
Вернисаж

+ Новости и события Одессы

Культура, происшествия, политика, криминал, спорт, история Одессы. Бывших одесситов не бывает!

добавить на Яндекс

Rambler's Top100

Номер 21 (766), 03.06.2005

...И ВЕДЬМЫ ЛЕТАЮТ НАД ЗАЛОМ

Похоже, что Евгений Лапейко и Георгий Ковтун окончательно спелись (или станцевались?). Во всяком случае, благодаря тандему одесского композитора и петербургского режиссера и балейтмейстера родился еще один необычный спектакль. "ВИЙ", поставленный по повести Николая Васильевича Гоголя на сцене Русского драматического театра Одессы, дополнил впечатления одесситов о заслуженном деятеле искусств России, лауреате международных конкурсов Георгии Ковтуне как о художнике, способном создать феерическое зрелище, в котором эмоциональный накал определяет не только (а порой и не столько) драматургия, сколько сценическое движение, пластика в построении мизансцен и даже чисто акробатически-цирковые трюки.

Вместе с тем нельзя говорить, что Георгий Ковтун, поставив после ставшего уже знаменитым спектакля "Ромео и Джульетта" и "Пеппи Длинный чулок" гоголевскую притчу, повторяет себя. Почерк один, но мелодика спектаклей разная.

Ковтуну удается передать не только гоголевский юмор, но и колорит его ранних произведений, колорит Украины.

От замечательных декораций художника-постановщика Андрея Злобина, от характера персонажей так и веет ароматом вечеров на хуторочках центральной Украины (кстати, некоторые эпизоды, например, эпизод со свиной головой взяты автором пьесы – ее писал сам Ковтун – из "Вечеров на хуторе близ Диканьки", кажется из "Сорочинской ярмарки").

Совершенно очаровывает, а времена просто переворачивает душу музыка Евгения Лапейко – абсолютно современная (в ней немалое место занимает рок) и в то же время построенная на украинском мелосе.

Первое отделение спектакля в основном выстроено на жизнерадостно ярких хореографических номерах, и если бы не талантливо задуманный пролог и эпизод с панночкой-ведьмой,

то можно было бы не опасаться того жуткого ощущения, скоторым читаешь и перечитываешь гоголевского "ВИЯ". По крайней мере, автору этих строк всегда становилось страшно до озноба от фразы: Пiднiмiть моï вiï". Кстати, у театрального Вия почему-то нет огромных опущенных век. Говорят, что художнику не удалось создать маску с такими веками, чтобы актеру в ней удобно было играть. Но ведь веки можно было сделать из достаточно прозрачной на просмотр ткани и не разрушать сложившийся образ, тем более, что этимология имени нечистой силы однозначно связана именно с веками. Но не будем давать советы художнику – он и так создал столь отвратную маску, что хочется сказать по-гоголевски: "Ось бач, яка кака намальована".

Так вот – пролог. Он страшнее ведьмы, летающей под колосниками и даже над залом. В низеньком возочке-фургончике, по форме напомивающем гробик (впрочем, украинский фургон вообще похож на гроб – узкое дно и расходящиеся в стороны борта), во всяком случае воспринимающимся, как гробик, Сотник берет маленькую девочку, в руках которой кукла-парубок. Девочка откручивает кукле голову и начинает плакать. Сотник берет на руки плачущую босоногую девочку, одетую в белую рубашку и уходит в кулису, а оттуда выходит так же плачущая, но уже взрослая панночка, вдруг сменяющая плач на жуткий смех. Зритель снова увидит босоногую девчушку в белой рубашонке в финале спектакля, когда Хома уже висит в петле (зрительно, висит самым "натуральным" образом).

Эту красивую финальную точку можно трактовать по-разному. Во-первых, есть мнение, что смерть Хомы – это очищение души Панночки, вновь превращающейся в невинного ребенка. Лично мне это непонятно. Загубила человека и очистилась? Во-вторых, возможно, девочка – это видение старого Сотника, который и оказался оборотнем – Вием (такова трактовка Ковтуна). А в-третьих, дьявол может принимать разные обличия. Помниться, был когда-то французский фильм, состоящий из трех новелл (общего названия не помню). Одна из новелл, поставленная Роже Вадимом, повествовала о человеке, загубленном дьяволом. Так вот, ему дьявол явился в образе маленькой девочки с красным шариком в руках...

Как я уже писала, режссер широко использует акробатические трюки (полеты ведьмы и Хомы на свободно свисающем канате). Их с удивительным бесстрашием проделывают молодые актрисы Т. Каринова и А. Колесниченко (знакомые по исполнению роли Пеппи). Драматургически т. Каринова создает образ более жесткий. А. Колесниченко – мягче, лиричнее. Так же разные образы Хомы рисуют И. Коршунов и Д. Жилченко. Жильченко моложе, нежнее Коршунова. Но И.Коршунов трагичнее. Во втором акте он просто великолепен. К сожалению, есть момент, который разрушает в какой-то мере трагичность фигуры Хомы и практически полностью разрушает драматичность момента. Речь о кульминационной в развитии трагедии Хомы сцене. Это не сцена появления Вия. Хома практически мертв уже после второй ночи у гроба Панночки. Его призыв к ангелам и архангелам – это прощание с жизнью. Во время этого призыва-пения Хома медленно раздевается и омывается в бочке с водой, затем облачается в чистую белую рубаху. Трагично? Еще бы! Но беда в том, что спектакль в значительной мере расчитан на молодежь (и молодежь будет на него ходить так же, как уже три года ходит на "Ромео и Джульетту"), а для молодежи нужны прянные приманки. Такой приманкой режиссер делает обнаженного на сцене Хому. Но беда в том, что именно у молодеж голый Хома вызывает дружный смех и аплодисменты (так было на премьере, и нет надежды, что так не будет впредь) совершенно неуместные в столь трагической сцене, убивающие эпизод.

Снова отваживаюсь на совет. Ну почему бы Хоме, не приподняв до максимально возможной высоты рубаху (чтобы не шокировать одну часть публики и не вызывать хохот другой ее части), "влезть" в бочку с водой, а там уже сорвать с себя последнюю одежду? Зачем потрафлять не самым высоким вкусам современной молодежи. А этот вкус виден по возникшей неадекватной смыслу эпизода реакции.

Кстати, о вкусах. Не так давно вызвал возмущение ряда критиков спектакль Театра музкомедии "Обнаженная любовь". На спектакль набросились из-за ряда непристойных выражений и скабрезностей в общем-то характерных для стиля комедии дель арте, в которой написана и поставлена пьеса Дарио Фо.

В "ВИЕ" присутствует сочный украинский народный юмор, который не был обойден и самим Гоголем. Авторы спектакля "закомуфлировали" все рискованные слова и выражения... украинским языком. Забавный прием... ничего не скажешь!

Об украинском колорите. Он так и брызжет в сценах Хавроньи (И. Токарчук) и Ректора (нар. арт. Украины С. Крупник).

Забавно смотрится сцена-ссора двух казачек – разносчиц пирожков (А. Рославцева) и ее противницы (В. Прокофьева).

Еще раз вернусь к сценографии. Прямо с картин южнорусских художников сошли раздвигающися щиты-тыны, увешанные щедрыми дарами земли украинской. Большое впечатление оставляет церьковь с сияющей вверху иконой. Удачно продуманная конструкция позволяет мгновенно сменять задник: сельская площадь превращается в корчму, в дом Сотника, в старую церковь...

Режиссер неистощим на выдумки: летающие гробы, "сами по себе" соскакивающие с них веревки, которыми Хома пытается закрепить крышку гроба и т.д. и т.п. Кстати, мгновенно прочерчивающий по диагонали задник маленький светящийся гробик воспринимается, как упавший болид (яркий метеор), глядя на который люди обычно говорят: "Вот и еще одним человеком на земле стало меньше".

Что уж говорить о шабаше нечистой силы: рожи, дым, огонь и над всем этим тело Хомы, задыхающегося в петле.

Елена КОЛТУНОВА.

Фото О. ВЛАДИМИРСКОГО.

Версия для печати


Предыдущая статья

Следующая статья
Здесь могла бы быть Ваша реклама

    Кумир

З питань придбання телефонуйте за тел.: 764-96-56, 764-96-60