Подшивка Свежий номер Реклама О газете Письмо в редакцию Наш вернисаж Полезные ссылки


Номер 24 (769)
24.06.2005
НОВОСТИ
Культура
Компетентный собеседник
Образование
Архив
Криминал
Здоровье
Спорт

+ Новости и события Одессы

Культура, происшествия, политика, криминал, спорт, история Одессы. Бывших одесситов не бывает!

добавить на Яндекс

Rambler's Top100

Номер 24 (769), 24.06.2005

...ПЛЮС КОМПЬЮТЕРИЗАЦИЯ ВСЕЙ СТРАНЫ

В мае 2005 года прошел четвертый саммит Болонского процесса, на котором к 40 европейским странам, входящим в Болонскую Хартию (в их числе и Россия) присоединилась Украина. Наша газета публиковала высказывание ректоров одесских вузов по этому поводу. В большинстве ректоры дали довольно осторожную оценку новшеству. Что ж, это понятно. Положение обязывает. Но было интересно узнать, что думают по этому поводу те, кто непосредственно участвует в преподавательском процессе.

Я обратилась к доктору технических наук, заслуженному деятелю науки и техники Украины профессору Одесского национального политехнического университета Альфреду Николаевичу КУЦЕНКО – академику академии наук высшей школы Украины (АНВШ).

— Альфред Николаевич, давай сразу договоримся, что наша беседа пройдет без всякого официоза. Мы дети одной альма-матер, нас учили одни и те же педагоги. Ну был ты старше на один курс, так после первой сданной сессии мы перестали смотреть на вас снизу вверх. А то, что ты 22 года заведовал кафедрой на самом престижном факультете политеха, на ФАВТе (факультет автоматизации и телемеханики), так тебе и карты в руки, сумеешь ответить на все вопросы. А вопросы будут касаться Болонского процесса. Итак, что по этому поводу думает педагогический корпус?

— Большинство преподавателей относится к подписанию Украиной Болонской Хартии спокойно. Их это мало волнует, поскольку вхождение в Болонский процесс – процедура длительная, рассчитанная на 5 лет. Вхождение в европейскую систему образования волнует ректоров, проректоров по научно-методической работе, в какой-то мере деканов, ну, может быть, еще завкафедрами. Все руководства будут спущены из министерств или разработаны методистами ведущих вузов.

— Но ведь каждый преподаватель вуза обязан заниматься методической работой, она входит в часы...

— Пока никакой работы не проводится. Я не думаю, что Болонский процесс потребует какой-то кардинальной перестройки в методработе. Все то, что там расписано, давно применяется в нашей работе. И модульная система применяется уже не один год. А что такое модульная система? Структурирование материала, который разбивается на определенные логически связанные порции. Новое – это кредиты, возможность при хорошей успеваемости сдавать материал по частям.

— Однако педагоги жалуются, что студенты, сдав одну часть, тут же выбрасывают ее из головы, и в итоге у них нет целостного представления о науке.

— Это зависит от преподавателя, от его умения связать отдельные части в единное целое, создать из мозаики картину. Но ты права, есть студенты, которые тут же выбрасывают сданное из головы, они относятся к обучению формально... Перед ними, к сожалению, выкладываться бесполезно...

— Не кажется ли тебе, что модульная система нивелирует личность и педагога, и студента?

— Нивелировка личности преподавателя произошла раньше. Она началась тогда, когда образование стало массовым. Тогда понадобилось увеличить армию преподавателей, а откуда было их взять? Преподавать в вузы пришли скороспелки, недоучки. Об этом недостатке нашего высшего образования я говорил на всех совещаниях завкафедрами. Он породил эрзацы. Но эрзац-преподаватель выпускает эрзац-студента. Из эрзац-студентов выходят новые эрзац-преподаватели, которые нужны следующему поколению эрзац-студентов. Преподавательское мастерство, уровень преподавания в значительной мере потеряли смысл.

Так что Болонская программа в этом отношении никаким новым спадом не грозит. Все уже свершилось.

— Значит спад начался с конца 50-х? Ваш курс выпустил примерно 25 человек, наш 39, а после нас – сотни полторы.

— Примерно так. К концу 50-х было еще мало вузов. В Украине насчитывалось только 9 университетов. В 80-х их уже было 15. Затем начали плодиться филиалы. Теперь же в каждом областном центре вузы, университеты. Даже в райцентрах, чуть ли не в Бердичеве и Шепетовке по университету.

— Не считая Крыжопольского...

— Так откуда взять такой преподавательский корпус, чтобы обеспечить все эти вузы квалифицированными педагогами?

— Что меня поражает, так это то, что нынешние студенты не знают преподавателей. На вопрос, кто у них читает такой-то предмет, следует ответ: "Какая-то тетка". В лучшем случае добавят: "в очках", или "блондинка", "старая" или "молодая".. Ни имени, ни фамилии...

— Они часто и сокурсников своих не знают...

— Мы знали наших педагогов и знали педагогов параллельных групп. Причем знали их характеры, манеры... Помнишь, на потоке математиков матанализ читал Миракян? Так все знали, что сдавать экзамен ему лучше утром, пока он не зарос бородой. Говорили, что он бреется трижды в день, и когда обрастает, становится злым. Я делаю вывод – наши педагоги были личностями и потому были нам интересны.

— Мы сами тоже были другими. Я твержу своим студентам: чтобы был прогресс, каждое новое поколение должно быть лучше предыдущего. Но, увы... Я искренне в душе считаю, что мы были лучше, что нас учили лучше. Конечно, имеет место ностальгия, но я думаю – это объективно. В отличие от нынешних студентов мы получили хорошее среднее образование. Это дало нам возможность хорошо учиться в университете. Преподаватели университета были, конечно, разные, были бездарные, были личности. Личности стали примером. Я и сейчас пользуюсь теми методами, которыми пользовались они. В отличие от нашего, нынешнее поколение отличается безобразной школьной подготовкой, в первую очередь по математике, родному языку и литературе. В какой-то мере это происходит из-за компьютеризации обучения. Появились, кроме того, умные калькуляторы, появились компьютеры, из которых без мозгового усилия можно получить любые сведения. Студенты разучились самостоятельно работать, считать. Попросил студента от 1/16 отнять 1/32 – он в ответ попросил калькулятор... Если несколько лет назад уровень дебилизма на 1 курсе был 0,2, то сейчас он дошел до 0,8.

— Ты не пытался нарисовать график роста дебилизма?

— Это будет как при фототеке – кривая насыщения, которая стремится к единице (смеется).

— Боюсь, что не все нынешние студенты представят себе этот график. Мне кажется, что средняя школа не просто дает образование ниже среднего. Она перестала учить логически мыслить. Логическому мышлению мы учились на геометрии Евклида по учебнику Киселева. Предмет отличался удивительной логической стройностью. Одно вытекало из другого.

— У меня тоже впечатление, что учебный процесс сильно пострадал, когда в школе ввели новые учебники математики. С 1-го – 2-го классов математику стали излагать с позиции теории множеств. Ничего из этого не получилось. Вот пример из одной статьи. Студенту нужно было решить уравнение: 5Х + 3 = 0. Вместо того чтобы сразу написать Х = – 3/5, он исписал страницу про структуру и счетность множеств, но уравнения не решил.

Его научили каким-то мудрым терминам, которые он не понимает и не знает, где их применять, и при этом лишили каких-то конкретных навыков и приемов. Молодежь не умеет логически рассуждать, мыслить. В этом основное отличие нынешнего поколения – они не умеют логически мыслить, творчески подходить к проблеме. Хотя, к счастью, есть и творческие личности, суперзвезды, таланты. Они умеют думать, умеют работать. Но большинство на это не способны.

Мне кажется – это общая тенденция мирового образования. Сегодня школьная подготовка по языку и математике плоха во всем мире. Не только у нас в Украине и России. Во Франции, у которой было самое лучшее в мире образование, – я знаю это, я работал во франкопонских школах, – сейчас та же ситуация, что и везде. То же и в Америке. Прочти статью Арнольда. Он пишет о полной безграмотности и приводит слова какого-то сенатора: "Если я не могу разделить 133 на 7 без калькулятора, значит это и не нужно. Не нужно этому учить в школе. Есть же калькуляторы".

Возможно, сейчас действительно не нужны творческие личности в большом количестве. Я составил схему, какое образование в принципе нужно современному обществу. Очень тонкий слой творчески мыслящих индивидуальностей – это примерно 0,1 %. Квалифицированные исполнители – это те, кого может дать Болонский процесс, то есть унификация образования, единые требования, программы, подход. Они будут знать, что нужно делать в конкретных случаях. Их требуется примерно 15 %. И 85 % – малограмотные потребители.

Нынешнему обществу не нужны грамотные люди. Малограмотные должны уметь читать и писать. Считать? Есть калькуляторы...

— И еще они должны уметь решать кроссворды... Прости, перебила.

— Малограмотными легче управлять. В этом все дело. Поэтому ухудшение образования – это мировая тенденция.

Преподаватели – народ консервативный по поведению и убеждениям. Я тоже консерватор. У меня есть определенные стереотипы. Я считаю, что наше образование было одним из лучших в мире. Оно давало хорошую подготовку по языку, литературе и математике, то есть основу любого образования.

Кроме того, в советской образовательной системе заявленное и реальное образование были близки. Выпускники вуза еще не были специалистами, но могли ими стать. Я пришел на кафедру политеха. Я был хорошим студентом, умел работать и думать. Но я сразу понял, что я еще ничего не знаю. Кафедра была для меня вторым университетом. Меня учили подходам к решению задач, учили методике преподавания...

— Тебя смогли успешно учить, потому что ты школой и университетом был научен думать. Основная задача образования – научить человека думать, а не сообщать ему сумму знаний.

— На каждом этапе перед образованием стоят свои задачи, которые определяет общество. Мы учились в обществе, в котором были высокие идеалы. Конечно, была излишняя идеологизация, которая в чем-то мешала, но идеалы были. Сейчас их нет. Изменилось все. Изменилась мотивация. Зачем нужно высшее образование, если потом негде работать? Промышленность в том состоянии, которое не обеспечивает занятости по специальности. Еще несколько лет назад наши выпускники были невостребованы.

— То есть – зачем заканчивать академию холода, если можно закончить академию парикмахерского искусства?..

— Есть много разных профессий. Например, бармен – больший достаток, заработок и, возможно, что и уважение. В обществе воцарился прагматизм. Повторяю, потребности общества сейчас таковы, что высококвалифицированные творческие личности нужны в небольшом количестве. Не я это придумал. Но, как я уже говорил, талантливые люди всегда находятся и всегда пробиваются. Выйдут на передний рубеж заправлять всеми творческими делами.

Предложенная система образования направлена на создание квалифицированных специалистов, а не творцов. Но у системы есть свои положительные стороны. Например? Будет единый диплом. Он позволит выпускникам работать в любой стране. Появится единый рынок труда. Отпадет необходимость в эмиграции, связанной с изменением гражданства...

— Но это приведет к еще большей утечке мозгов. Поменял ли специалист гражданство или нет, но он работает уже на другое государство, на другое общество.

— Это так. В этом и плюс, и минус Болонского процесса.

— Так чего больше – плюсов или минусов?

— Единая сеть образовательных учреждений Европы приведет к беспримерной миграции студентов Европы в зависимости от их личных интересов, интересов рынка труда, от вакансий в университетах, тематики лекций, имиджа местной профессуры, тяги молодых людей к перемене мест и т.п. Это в свою очередь приведет к грандиозным социальным последствиям. Через 20-30 лет последние барьеры внутри ЕС рухнут. В этом плюс. Вопрос о минусах сложен. Болонский процесс придется внедрять на фоне коренных ментальных различий и недопонимания между восточными и западными европейцами. К минусу следует отнести и правовую незащищенность степени бакалавр на рынке труда, из-за которой все стремятся получить степень магистра. Кроме того, ныне отсутствует такая квалификационная степень, как инженер. Сейчас уже думают о том, чтобы к бакалавру или магистру добавлять – гуманитарных или технических наук.

Если говорить еще о плюсах, то следует отметить то, что вхождение в Болонскую Хартию может дать возможность стране, вузам зарабатывать деньги. Дело в том, что хотя наша система образования деградировала, но потенциально она остается очень хорошей системой. У нас есть еще квалифицированные преподавательские кадры, правда, это вымирающее племя, есть традиции, в том числе в написании учебников. Словом, есть потенциал, который можно использовать. Можно готовить специалистов "на продажу", под заказ. Мы и сейчас учим иностранцев, но не много и не лучших, как было в 60-70-х годах. Но вот в личной беседе с нашим ректором Валерием Павловичем Малаховым я услышал, что у Украины есть заказ на не одну тысячу специалистов-программистов... Принимающая сторона будет платить за "целевиков". Спросом за рубежом пользуются наши математики, физики, физики-теоретики.

— Но ведь и раньше наших приглашали. Ты же с женой (Людмила Куценко – физик) работали? в Камбодже и Мали. Значит и раньше государство зарабатывало на специалистах.

— Это другой заработок. Это обдирали нас. Мы получали зарплату во много раз меньшую, чем другие иностранцы. Разницу забирало государство. Сейчас специалист лично заключает договор. Едут потому, что хотя сейчас и здесь приличная зарплата, но за рубежом намного больше. Но речь не о том, чтобы снимать пенки с зарплаты уехавших за рубеж выпускников, а о том, чтобы за подготовку специалиста платила принимающая его сторона.

— С Болонским процессом понятно все или почти все. Давай вернемся к причинам деградации нашего образования.

— В СССР видели в системе образования способ поддержания государственной мощи. Система поставляла государству инженеров ВПК, ученых-атомщиков, кадровых офицеров и т.д. Экономический кризис резко сократил потребность в кадрах, а вместе с этим сократилось финансирование образования. Несколько поколений молодых людей оказались потерянными в качестве потенциала гражданского общества. Эта другая сторона медали стремления к массовости образования.

— Кстати, массовость образования приводит к тому, что не только студенты не знают своих педагогов, но и педагогам трудно познакомиться со всеми студентами. Когда педагог проверяет контрольные, глядя только на ответ в окошке трафарета, то он остается в неведении, то ли студент вообще не мог решить задачу, то ли, идя каким-то интересным, оригинальным путем, ошибся в вычислениях или сделал описку.

— Это тоже верно. Очень подкосило образование контрактная система. Вуз должен зарабатывать деньги, от этого никуда не деться, государство не дает достаточного финансирования, об этом мы уже говорили. Но еще лет 10-12 назад у нас были конкурсы 5-6 человек на место, и мы отбирали лучших. А как набрать лучших на контрактной основе?

Многие ребята даже не собирались получать высшее образование. Для них высшее образование – не повышение общественного статуса. Подвернулась возможность спрятаться от армии, а для девочек попасть в среду женихов... У большинства контрактников ущербная психология. Они не собираются ничего учить – они платят деньги. В лучшем случае они считают, что ты обязан за их деньги их выучить. Часто они берут преподавателя измором. За семестр привыкаешь к ним, и хоть и лоботрясы, но они же наши дети, многого еще не знающие, не понимающие. В первом семестре я их щажу. И, кроме того, они не виноваты, что школа их плохо учила. Я много лет сотрудничал с институтом повышения квалификации учителей, читал лекции. В 70-80 годах уровень учителей начал подниматься. Сейчас снова спад. Но я то надеюсь, то не надеюсь, что когда-нибудь положение исправится.

— Если в городе средняя школа настолько неудовлетворительно учит детей, то что сказать о селе? Я помню наших сокурсников из сел, помню своих студентов, когда я преподавала физику в институте связи. В начале разница была разительная, но затем она исчезала благодаря трудолюбию и целеустремленности сельской молодежи.

— Сейчас заметной разницы нет. Но не село поднялось до уровня города, а городская школа опустилась до уровня сельской. Вот тебе и смычка города и деревни.

— В какой мере подрывают систему образования взятки? На экзамен идут не со знаниями, а с "зелененькими".

— Печально то, что берут далеко не все, но запачканы все.

— Ладно, не будем о печальном. Сколько книг у тебя издано? Когда я преподавала, мне было очень приятно проводить практикум по книге Кортнева, Рублева и Куценко.

— Думаю, что издал не менее двух десятков учебников и монографий. В прошлом году вышли монографии в Москве и Одессе. Мои учебники переводили в Польше, они там выдержали три издания, так же, как упомянутый тобой практикум.

— Но ведь у тебя есть любимое детище?

— Ты имеешь в виду книгу "Необыкновенная физика"? Сейчас пытаюсь написать к ней комментарий и переиздать. Нужна же человеку отдушина.

Беседовала Елена КОЛТУНОВА.

Версия для печати


Предыдущая статья

Следующая статья
Здесь могла бы быть Ваша реклама

    Кумир

По вопросам приобретения книг звоните по тел.: 649-656, 649-660