Подшивка Свежий номер Реклама О газете Письмо в редакцию Наш вернисаж Полезные ссылки

Рис. О. Жмура

Номер 44 (737)
05.11.2004
НОВОСТИ
Культура
Криминал
Спорт
Вернисаж

+ Новости и события Одессы

Культура, происшествия, политика, криминал, спорт, история Одессы. Бывших одесситов не бывает!

добавить на Яндекс

Rambler's Top100

Номер 44 (737), 05.11.2004

Игорь ПОТОЦКИЙ

О, ПАРИЖ!

Повесть

(Продолжение. Начало в №№ 29-34, 36-38, 40-43.)

14

Так получилось, что пятнадцать лет назад Путник показывал Одессу двум влюбленным молоденьким актерам из Нью-Йорка – Эрнесту Бове и Марго Гальдерман. Она была не только артисткой, но и певицей, и балериной, а он, кроме актерских, обладал еще какими-то финансовыми способностями. Они в Одессу приплыли на яхте, никаких виз у них не было, так что доблестные пограничники их долго держали на рейде, но потом что-то было согласовано с посольством США и их, в виде особой милости, выпустили на берег.

На берег они сошли усталыми и бледными, но быстро пришли в себя, ведь была поздняя весна, солнце светило яростно и его лучи сжигали все прошлые недоразумения. Марго все фотографировала, шутливо говоря Путнику, что в Нью-Йорке она опубликует книгу об Одессе и быстро разбогатеет. Она бежала вперед, и зрачок ее фотоаппарата нацеливался на здания, людей, небо, землю, море. Эрнест жаловался, что он изнемогает под бременем впечатлений, а Путник, только входящий в свою роль, говорил, что в Одессе перепуталось много городов, но важнее всего, что эти города чувствуются в своем блеске и нищете. "Представьте, – размышлял он вслух, – что внезапно вырос на берегу моря чудесный город, где свободы больше, чем в холодном Петербурге и напыщенной Москве, вот все жители и радуются этой свободе". – "И мы с Марго радуемся, – голос у Эрнеста был веселым и беззаботным, – что и нам дали вдохнуть этой самой вашей свободы".

Марго Гальдерман хотелось в Одессе познакомиться с пожилой еврейской парой. "Мне надо, – тормошила она Путника, – пропитаться мудростью стариков, наполниться их благородством, посмотреть на город их глазами". В ее огромных глазах было лукавство и вызов: ты, Путник, таких старичков не знаешь. Ему этот вызов нравился, вот почему он его принял и сказал: "Я устрою вам замечательную встречу". И они втроем пошли к Гликманам, где Моисей Соломонович уже с порога оглушил их своим весельем, и Марго никак не могла поверить, что он разменял девятый десяток. "Обманываете, – говорила она Путнику, – ведь ему не больше 70 лет, а два десятка он себе приписывает, желая выглядеть более солидным". Берта Львовна, накрывая на стол, ответила вместо Путника: "Мой Моисей через десять лет наконец-то будет выглядеть столетним старцем". Она была младше мужа на семнадцать лет, но сказала Гальдерман: "Физический возраст не имеет значения".

Муж ее рассказывал разные несуразные истории, которые происходили с ним в молодости, когда он был, как он выражался, "настырным птенцом", при этом сам над собой подтрунивал, а Берта Львовна бросала на него влюбленные взгляды. В рассказах Моисея Соломоновича время свертывалось в клубок, недели были меньше дней, а о своих мытарствах он говорил с улыбкой, будто они были не с ним, а с посторонним человеком. Но постепенно эти рассказы все больше и больше наполнялись трагическими нотами. "Представьте себе, – доверял он им свои воспоминания, – на севере мне было особенно холодно, когда я вспоминал ленивое одесское солнце, а голос охранника был тосклив, как тучи над моим городом, от которого меня насильно оторвали. У всех охранников были вялые лица, ведь их работа была монотонной – возвышаться с автоматами над людьми-муравьями, но мы себя таковыми не ощущали. Нас сажали во имя светлого будущего тех, кто оставался на воле, а я творил счастливое будущее только для своей Берты, но она об этом не знала. Больше всего я боялся, что она найдет себе ухажера, но этого все-таки не случилось, ведь и она, как выяснилось, думала только обо мне".

Берта Львовна уходит на кухню – ей эти воспоминания нестерпимы, а потом туда же идет и Марго. Путник не знает, о чем они там шепчутся, но не удивляется, что возвращаются они к столу с заплаканными, потерявшими свой блеск глазами, а Моисей Соломонович целует жену и предостерегает: "Берточка, тебе нельзя волноваться". И торопливо говорит ей полушепотом: "Мне повезло, что я тебя встретил!"

И тут они, перебивая друг друга, переносятся на много лет назад, когда Моисей Соломонович был солидным инженером, а Берта Львовна медсестрой. Она прошла мимо него, а он весь вспыхнул, словно спичка, а она сразу это заметила и остановилась, боясь, что он к ней не подойдет, а его шаги были нарочито медлительны, но он уже воображал, что сжимает ее в объятиях, а Одесса замерла, будто парашютист перед своим отчаянным прыжком. Но вновь он возвращается к совсем другим страницам памяти.

Моисей Соломонович говорит ровно и спокойно: "Помню, что несколько дней мне было особенно тяжело, ведь и жизнь бывает невыносима. Тогда умер мой друг Золотов, рабочий из Новосибирска. И его похоронили, как собаку. А мне кто-то из похоронной команды отдал его тельняшку. Я, представьте себе, не смог ее надеть на свое тело".

Перед уходом Моисей Соломонович сказал Путнику: "Знаешь, за вами, разумеется, ведется наблюдение, но сейчас кругом бардак – империя на излете, так что, поверь, тебе это ничем не грозит, а твоим молодым американцам слежка чекистов только придаст бодрости".

Путник продолжал водить Марго и Эрнеста по Одессе, где ходили в то время грустные прохожие, озабоченные своей дальнейшей судьбой. Да и хохотушка Марго перестала смеяться, а Эрнест поминутно оглядывался по сторонам, пытаясь вычислить людей, следовавших за ними.

(Продолжение следует.)

Одесса, 2003 г.

Рисунок Николая Дронникова (Париж).

Версия для печати


Предыдущая статья

Следующая статья
Здесь могла бы быть Ваша реклама

    Кумир

З питань придбання телефонуйте за тел.: 764-96-56, 764-96-60