Подшивка Свежий номер Реклама О газете Письмо в редакцию Наш вернисаж Полезные ссылки


Номер 24 (667)
27.06.2003
НОВОСТИ
Культура
Криминал
Спорт

+ Новости и события Одессы

Культура, происшествия, политика, криминал, спорт, история Одессы. Бывших одесситов не бывает!

добавить на Яндекс

Rambler's Top100

Номер 24 (667), 27.06.2003

ЭТО БЫЛО В СОРОК ПЯТОМ

Один из самых черных дней в истории человечества – 22 июня 1941 года. Тогда гитлеровские орды развязали войну, которая унесла жизни десятков миллионов людей. Но вслед за трагическим 41-м наступил победный 45-й. Об одном из эпизодов этого легендарного уже времени наш рассказ.

Для юного лейтенанта Коли Попова война закончилась в маленьком немецком городке, собственно говоря, не в городке даже, а поселке Финовфурте, в 40 км от Берлина. Еще по дорогам метались в поисках спасения изрядно потрепанные немецкие колонны, еще в воздухе иногда появлялись вражеские самолеты-разведчики, но всем было ясно: конец – дело буквально дней. Правда, 2 мая лейтенант Попов был срочно вызван к начальнику гарнизона подполковнику Неделько.

— Тысяча немцев вырвалась из окружения под Берлином, – в голосе подполковника ощущалась нескрываемая тревога. – Они пытаются пробиться на Запад. Если их не остановить, могут забрести и на наш аэродром. Нужно срочно их найти и уничтожить.

В поисках вражеского отряда провели всю ночь, пока не выяснилось, что немцев уже успели найти и рассеять другие части...

Больше в военной биографии Николая Попова боев не было. А вечером 8 мая начальник гарнизона предупредил, что сегодня передачи по радио будут идти аж до половины четвертого утра: ожидается какое-то очень важное сообщение.

"Неужели?!" – екнуло сердце у Николая.

Но молодой организм взял свое, и уставшие за день бойцы уснули сном праведников. Разбудила их беспорядочная стрельба. Первая мысль, которая привычно пришла в голову: "Тревога!". Отработанными до автоматизма за годы войны движениями Николай стал собираться. Сборы прервал его помощник старшина Юрий Гольдбурд. Он мчался, стреляя из пистолета вверх, и крича:

— Командир, война закончилась!

Воины, прошедшие путь от Москвы почти до Берлина, бросились в объятия друг друга и...заплакали. От счастья.

Этой ночью никто уже, конечно, не заснул. Отстрелявшись изо всех, какие только были под рукой, боевых средств, собирались бойцы группами, пили и вспоминали, вспоминали... Минувшие сражения, освобожденные города и деревни, а главное – друзей-соратников, навсегда оставшихся в земле. Говорили о матерях, о невестах, мечтали о будущем. Тогда все без исключения думали: "Какая хорошая наступит жизнь". Утром погрузились в машины и поехали на аэродром, где стояли зачехленными "крылатые друзья" – самолеты. Они тоже получили долгожданный отдых...

Однако теперь перед победителями встала не менее сложная задача: наладить мирную жизнь в побежденной стране. Мало кто представлял себе как это делать, но в армии, да еще в такое время – не до дискуссий. Получил приказ – выполняй. Получил приказ и лейтенант Попов: его назначили комендантом Финовфурта. Не Бог весть какой поселок, но людям надо в нем жить, питаться, работать. Как подступить к решению этой задачи? Чем заняться в первую очередь? Вопросы непростые и для умудренного жизнью, а ведь Николаю было всего 22 года и, кроме военного, другого жизненного опыта он практически не имел.

К счастью, Финовфурт не слишком пострадал. Дома в большинстве своем стояли целые, но людей в них было мало. Запуганные пропагандой, немцы попрятались: кто в подвалах, а кто подался переживать лихолетье в окрестные леса. Те же, кто не покинули свои дома, вывешивали в окнах белые флаги. Боялись советских безумно.

— Утром после назначения меня комендантом, – вспоминает Николай Григорьевич, – я вышел из здания комендатуры вместе с рядовыми Толстолесом и Коржом. Видим: навстречу велисипедист едет. Заметив нас, остановился. А в глазах – страх, смятение. Я его спрашиваю: "Почему люди в дома не возвращаются?". А он в ответ: "Гитлер капут!". Кое-как поговорили с помощью переводчика (немецкий я тогда еще знал слабовато), а на следующий день смотрю, вроде как, больше стало народу в поселке...

Вскоре пришла к коменданту одна из жительниц, Дорис-Мария Моцкав, и попросила разрешения провести богослужение в кирхе. Николай обрадовался и попросил ее, чтобы она сказала людям, чтобы те после богослужения не расходились: нужно будет выбрать бургомистра. Дорис-Мария восприняла эту просьбу как-то настороженно, хотя и выполнила ее. Потом она призналась, что подумала, будто комендант собирается всех заманить в ловушку: собрать в кирхе, а затем арестовать и отправить в Сибирь. Но после богослужения и выборов бургомистра отношение немцев к советским воинам начало потихоньку изменяться. Все чаще появлялись они в комендатуре со своими просьбами. Пришел как-то и знакомый уже велосипедист. Его родители жили в другом городке и, чтобы проведать их, нужен был пропуск. Николай тут же выписал его к большой радости немца. На следующий день пришла худенькая – кожа да кости – девушка. "Брот", – тихо сказала она. Оказалось, не ела уже несколько дней. Солдаты дали ей хлеба, но она не набросилась на него, как можно было бы ожидать, а аккуратно сложила в сумку и ушла, поблагодарив.

Вообще, хлеб – это первая забота коменданта, и тема его первого разговора с новоизбранным бургомистром Эрвином Дамсом, который много лет провел в фашистких лагерях. Дамс рассказал, что в поселке осталось около 500 человек, в основном старики, женщины и дети. Пекарни стоят, потому что нет муки. А муки нет, потому что мельницу надо ремонтировать. Вместе обговорили ситуацию, и уже на следующий день на мельнице появились ремонтники.

Еще одна неотложная проблема: чем рассчитываться за работу, по каким нормам снабжать людей продовольствием. Решили временно пользоваться прежними деньгами и установленной карточной системой. Не обошлось без конфликта: бургомистр сообщил, что некоторые советские солдаты заходят в дома немцев и отбирают вещи. Об этом Николай поставил в известность начальника гарнизона, и тот издал приказ, по которому подобные "походы" были категорически запрещены...

Так постепенно, день за днем, таял лед в отношениях с населением. И люди стали возвращаться в родной поселок.

А вокруг цвела весна. Небывалая, незабываемая весна сорок пятого, весна Победы и надежд...

Когда выдавалось свободное время, Николай любил гулять по Финовфурту. Внимательно присматривался он к жизни и быту, так непохожему на то, что видел на родине. Поселок состоял в основном из одно- и двухэтажных коттеджей, окруженных живой изгородью. Как раз в ту пору деревья и кустарники расцветали, и было особенно красиво. Почти все дороги были вымощены булыжником. На улицах обилие фруктовых деревьев. Через каждые 150- 200 метров стояли лестницы. Их поставили, чтобы желающие "на шару" насладиться плодами не лазили по деревьям и не портили их. Как признается Николай Григорьевич, тогда он впервые подумал, что и у немцев есть чему поучиться.

Весна, молодость, надежды...

И – как вечная их спутница – любовь. Не обминула она и нашего героя. Даму его сердца звали Эльзой, она работала у бургомистра, там они и познакомились. Николай Григорьевич рассказывает, что не так уж и чурались немки воинов-победителей. Наоборот, завести роман с офицером было для них даже престижно. Да и, чего греха таить, это обеспечивало более сытую жизнь, чем у других. Правда, такие отношения могли повлечь за собой и крутые оргвыводы, но все ведь люди-человеки, потому начальство на "неуставные отношения" офицеров с немками смотрело сквозь пальцы, тем более, что и у самих начальников по этой части бывало рыльце в пушку.

— Но у нас с Эльзой, – вспоминает Николай Григорьевич, – отношения были чистые и искренние. Она меня как-то спросила: "А тебе ничего не будет за то, что полюбил фашистку?". – "Да какая же ты фашистка? Ты же крестьянка!" – "А вот ваш солдат, когда забирал у нас лошадь, сказал: "У, фашисты!". Долго ей пришлось объяснять, что война ожесточает людей, тем более после того, что Эльзины соплеменники творили в наших городах и селах. Она слушала молча...

Постепенно жизнь в Финовфурте налаживалась. Уже и дети гоняли на пустыре в футбол, а наши летчики угощали их сухарями. Одна немка как-то сказала Николаю, что восхищается отходчивостью русских, которые кормят детей, чьи родители воевали против них.

Несколько месяцев спустя Николая перевели в другую часть. Грустно было расставаться с новыми друзьями, со своей любовью. Обещали с Эльзой, что всегда будут помнить друг друга. И обещание сдержали.

Сорок лет спустя Николай Григорьевич Попов, теперь уже подполковник в отставке, снова побывал в Финовфурте. Его пригласили местные власти. Повидал многих знакомых, в том числе того велосипедиста, которого повстречал в первый день своего комендантства. Курт Лейман был очень доволен, что его не забыли.

Повели советского гостя на местный конный завод. Там к нему подошла женщина: "Меня зовут Герда Стэрн. Вы меня в комендатуре хлебом угощали". У обоих при этом навернулись слезы на глаза. Узнал Николай Григорьевич, что Дорис-Мария Моцкав, та самая, что собирала людей на первое богослужение в кирхе, живет в ФРГ и даже написала книгу "Гости тоже поют алиллуйю", в которой рассказала о незабываемой весне сорок пятого в Финовфурте. Узнав ее адрес, Николай Григорьевич послал ей письмо и получил радостный ответ и книгу в подарок.

Встретился Николай Григорьевич и со своей первой любовью. Эльза жила уже в другом городе, но сохранила в сердце самые теплые воспоминания об их романе, и зовет Николая "милым старым другом".

Потом Николай Григорьевич еще несколько раз побывал в Финовфурте. Зовут и сейчас. Значит, добрую память оставил по себе юный советский комендант Коля Попов...

Елена ДАРАКОВА.

Версия для печати


Предыдущая статья

Следующая статья
Здесь могла бы быть Ваша реклама

    Кумир

По вопросам приобретения книг звоните по тел.: 649-656, 649-660