Подшивка Свежий номер Реклама О газете Письмо в редакцию Наш вернисаж Полезные ссылки

Коллаж Алексея КОСТРОМЕНКО

Номер 44 (1141)
23.11.2012
НОВОСТИ
Культура
Море
Вперед - в прошлое!
Спрашивайте - отвечаем
История
16-я полоса
Криминал
Спорт

+ Новости и события Одессы

Культура, происшествия, политика, криминал, спорт, история Одессы. Бывших одесситов не бывает!

добавить на Яндекс

Rambler's Top100

Номер 44 (1141), 23.11.2012

Мы продолжаем публикацию материалов, посвящённых 90- летию старейшей на просторах СНГ одесской молодёжной газеты. Начало см. в № №  15-24, 26-43.

ТАМ, ГДЕ ЖИЛИ НЕБОЖИТЕЛИ
"КОМСОМОЛЬСКОЙ ИСКРЫ"...

Для многих одесских журналистов и работников редакций газета "Комсомольская искра" стала основой на всю жизнь. Людмила Анатольевна Федорова тоже начинала работать в этой славной газете, пройдя свой трудовой путь от курьера до секретаря. Сегодня она работает в газете "Вечерняя Одесса" и с удовольствием читает очерки в газете "Порто-франко" о былых днях и товарищах комсомольской молодежки тех времен.

- Людмила Анатольевна, как вы пришли в газету "Комсомольская искра"?

- В ноябре 1965 года меня привел в редакцию художник Дульфан. Мы с ним дружили, и звали нас друзья одинаково - Люся. Он рисовал для газеты. А меня взяли курьером. Я тогда училась в пединституте на заочном. Отец погиб, когда мне было 5 лет. Мама сама нас с братом воспитывала. И я рано начала работать, чтобы хоть немножко себя обеспечить: хотелось красиво одеться, нормально выглядеть.

- Как вас тогда встретили в редакции?

- Я на них смотрела как на каких-то небожителей - на писателей, поэтов, журналистов, художников. Помню, какой интересный человек был Миша Рыбак. У него была такая маленькая каморочка, где он делал свои замечательные фотографии... Мне было все ново, интересно. В редакции, в холле, часто проводились выставки, приходили художники.

Сразу, как я пришла и еще не успела войти в курс дела, Дульфан сыграл со мной шутку. Он сидел напротив меня в кабинете на втором этаже, рисовал картинки. Тогда в газете очень много рисунков было. И вот как-то он заставил меня выучить несколько слов по-еврейски. И говорит: "Придет Аркадий Львов - и ты ему это скажешь. Он будет очень доволен". Я так и сделала. Писатель на порог - и я ему выпаливаю! У него багровеет лицо. И он произносит: "Люсенька, этому вас этот босяк научил!"

Потом его мама тоже ругала: "Как же ты мог так Люсеньку подвести?!" А мне сообщила, что эти слова обозначают что-то вроде "обкаканное лицо". Говорит: "Вы больше никогда этих слов не говорите".

Еще смешной был случай. Вместо редактора Лисаковского к нам приехал Приступенко. И такой он был хозяйственный руководитель: сделал ремонт, мебель новую купил, машинисткам обтянул материей кабинет, чтобы поглощать звук. У нас тогда работали две машинистки и две переводчицы - мы выходили на украинском языке. И размещалась редакция на втором и третьем этажах. А моим непосредственным начальником была Людмила Александровна Гипфрих, тогда ответственный секретарь.

Мы радуемся обновленным помещениям, все хорошо, все прекрасно. И однажды нас залило, это произошло буквально через месяц после ремонта. Причем мы были не виноваты: не поливали же себя сверху! Я сижу за своим столом, и вдруг заходит Приступенко, лицо злое. И стал выкрикивать слова всякие нехорошие. А я же считала, что они все - небожители, слов плохих не знают. Я, девушка слободская, в удивлении: как такое может быть?

Потом он посмотрел на меня... Приосанился и зашел к себе. Позвала меня секретарь: "Зайди к Приступенко". Я захожу. Он говорит: "Мамочка, ты ничего не слышала? Скажи, что нет". - "Не слышала".

А у него уголочек был зашторенный. Там столик, выпивка. Он мне налил коньячку: "Выпей". Я понимаю: раз редактор сказал, надо выполнить. Короче говоря, пришла на свое место, легла и заснула. Мне тогда было 19 лет. И я первый раз выпила коньячку. И все тихо вокруг меня ходили: Люсенька спит.

- Что вам дала работа в редакции?

- В "Комсомольской искре" я трудилась с 1965 по 1975 годы. Работа у меня была очень интересная. И я до сих пор так считаю. Тогда не было никаких компьютеров. Я участвовала в создании газеты с самого начала. Корректоры сидели в типографии. Мне Гипфрих давала оригиналы, я бежала через дорогу с Пушкинской, 37, на 32, в наборный цех. Там со всеми поговорю, кому-то пирожок куплю, кому булочку, вино. Все меня просили сбегать туда, сюда. То засылала фотографии в цинкографию. И с каждым пообщаюсь, что-нибудь новое узнаю. А как газету набирали! У рабочих руки черные - вот что значит ручной набор. Каждый день у меня был особенный. Это было очень здорово!

После этого я еще работала в буфете. А потом меня взяли на должность секретаря. Я сама училась печатать. Оставалась допоздна. Брала халтуры. Печатала работы украинских писателей: язык хорошо знала. Так скоплю денежку и на толчке возле еврейского кладбища куплю себе вещь красивую.

Ушла я из редакции в конце 1974 года, пошла плавать. Меня, с моим с высшим образованием, назначили администратором на пассажирское судно. Но мне подсказали, что лучше идти буфетчицей, потому что специального образования у меня не было, а только пединститут. Конечно, в рейсе было трудно, но интересно. Я многое переняла по части комфорта. У себя в квартире удобства сделала, как в каютах, пылесос купила.

- Редакционная жизнь "Комсомольской искры" славилась дружеским общением, праздником жизни.

- У нас в то время была чудесная жизнь, веселая, молодежная. Общения больше было, чем сейчас у ровесников. Мы были молодыми, а в этом возрасте все прекрасно. И жизнь другая была. Застолья по любому поводу. Посылали меня, как самую молодую, за выпивкой.

Помню, когда Приступенко пришел, решил порядок навести. И все стаканы, столы, рюмки - все убрал. Игорь Божко в аптеке купил трубочку мягкую, гнущуюся. Открывает ящик, ставит туда бутылку. Туда трубочку. И думает себе и думает, как бы все красивенько нарисовать. И предлагает Овсянникову: "Вадюнечка, хочешь посидеть подумать?" - "Конечно". Сидят думают. Заходит Приступенко. Чувствует: выпивкой пахнет. А ничего нет: ни рюмок, ни стаканов. Никто никуда не выходил. Он по столам - ничего. Так и остался в недоумении: неужели галлюцинации были?


Свободное время проводили сообща. Много выезжали с редакцией. Однажды зимой поехали кататься на лыжах в Кодымский район. Я ни разу на лыжах не стояла. Коля Омельченко (он тогда работал журналистом) решил мне помочь освоить эту науку. Поставил на лыжи, объяснил как. Я заехала головой в дерево. Стою, кричу: "Спасите!" Коля учил меня, учил - надоело: "Иди сама!" И я пошла.

Так меня в детстве брат двоюродный учил плавать. Понимаю как, а сама плыть не могу. И вот он берет меня в лодку. Заплывает, где глубоко, и шварк меня в воду: "Плыви!" И с тех пор научилась. Так заплывала, что и берега не было видно.

- Осталось ли такое отношение к журналистам, какое было в начале работы в газете?

- Конечно, осталось. Я их все равно любила. А с Дульфаном такая история произошла: мы подрались однажды. Пришел он как-то ко мне. Я в это время в редакции печатала на машинке. Дело было срочное. А он меня все просил выдать информацию, которую я не могла и не хотела ему выдавать: "Люся, расскажи!" Он подходит и начинает тянуть лист на машинке. Он рвется. Я вообще-то смирная. А тут, как дикая кошка, вцепилась в него, рубашку порвала. Еле меня оттащили. И так мы с ним разошлись. Прошло много лет. Я ушла в плавание... И вот идем мы с мамой, она меня встречала на морвокзале после рейса. А навстречу, на Приморском бульваре, - Дульфан. Мы встретились, как будто не ссорились. Обнялись. Все-таки души близкие.

- После "Комсомолькой искры" "Вечерка" стала для вас достойным продолжением...

- С 1986 года я работаю в "Вечерке". Когда еще была в "Комсомольской искре", Деревянко был редактором. В 1973 он открыл новую газету "Вечерняя Одесса". И позвал меня секретарем. Но в то время я хотела идти плавать. А Борис Федорович, если бы я к нему перешла, не отпустил бы меня. Мне очень помог Мазур, тогда ставший редактором "Комсомольской икры", ходил ради меня по исполкомам, горсоветам, давал характеристику, визу помог открыть. А когда я вернулась, пришла в "Вечерку". После летучки Борис Федорович торжественно объявил: "К нам идет Люся Федорова". И все захлопали.

Беседовала Инна ИЩУК.

На фото Михаила РЫБАКА:
Людмила Федорова.

На фото:
Коллектив "Комсомольской искры" середины 60-х.

Стоят:
Раиса Наумец, Валерий Барановский, Марта Десенко, Павел Шевцов, Белла Кердман, Рудольф Феденев, секретарь обкома комсомола Алексей Якубовский, редактор Олег Приступенко, Ян Сафронский, Наталья Герасименко, Евгений Голубовский, Люся Федорова.

Сидят:
Богдан Сушинский, Юрий Михайлик, Людмила Гипфрих, Михаил Рыбак, Екатерина Чечкина, Евгения Зицерман, Лидия Павловская, Алексей Иванов, Михаил Ильвес.

Версия для печати


Предыдущая статья

Следующая статья
Здесь могла бы быть Ваша реклама

    Кумир

По вопросам приобретения книг звоните по тел.: 649-656, 649-660