Подшивка Свежий номер Реклама О газете Письмо в редакцию Наш вернисаж Полезные ссылки

Коллаж А. КОСТРОМЕНКО

Номер 03 (899)
01.02.2008
НОВОСТИ
Культура
Дискуссии
Праздник
О хороших людях
Вопросы-ответы-советы
16-я полоса
Криминал
Спорт

+ Новости и события Одессы

Культура, происшествия, политика, криминал, спорт, история Одессы. Бывших одесситов не бывает!

добавить на Яндекс

Rambler's Top100

Номер 03 (899), 01.02.2008

КАК УБИЛИ ГЕНИЯ

60 лет назад погиб великий актер Соломон Михоэлс.

Январским утром 1948 года на глухой заснеженной улице Минска молодой милиционер-гаишник наткнулся на два трупа. Перевернув одного из мертвецов лицом вверх, он обомлел: это лицо было хорошо знакомо не только ему, но и всей стране - по знаменитому эпизоду из фильма "Цирк", где люди разных национальностей передают друг другу маленького негритенка, убаюкивая его колыбельной песней - каждый на своем языке. Песенку на еврейском пел тот, кто лежал теперь бездыханным на минской мостовой - народный артист СССР, художественный руководитель Государственного еврейского театра (ГОСЕТ) Соломон Михоэлс...

Спустя несколько дней артиста похоронили со всеми почестями, которые полагались ему по званию и популярности. Хроникальные съемки похорон вошли даже в киножурнал "Новости дня", еженедельные выпуски которого демонстрировался в каждом кинотеатре перед началом художественного фильма. Причиной смерти объявили автомобильную катастрофу...

Много лет спустя молодого в ту пору одесского режиссера Геннадия Офенгейма, который собирался ехать в Москву, его товарищ и коллега Илья Рудяк попросил передать несколько фотографий одной пожилой женщине. Взглянув на адрес, Геннадий изумился: "Неужели ей?!". Тогда Рудяк показал ему фотографии. На них был изображен Соломон Михоэлс, а передать фото нужно было его вдове, Анастасии Павловне Потоцкой. Почему пересъемку старых фотографий нужно было делать на Одесской киностудии, когда это можно было сделать в столице, Офенгейм понял лишь после разговора с Анастасией Павловной. Просто все, что имело отношение к ее покойному мужу, властями рассматривалось чуть ли не в лупу - на предмет нахождения "крамолы". И дело было не в самом артисте, к тому времени уже официально признанном великим; угроза виделась в его национальной принадлежности, в культуре, одним из ярчайших представителей которой он был...

Ираклию Андронникову принадлежит замечательная фраза: "Культура начинается с отсутствия интереса к "пятому пункту". В советской культуре, равно, впрочем, как и в других областях жизни, эта проблема носила болезненный характер. Офенгейм вспоминает, что Анастасия Павловна в разговоре поинтересовалась, почему он не служит ни в одном театре.

"Наверное, характер такой" - отшутился режиссер.

"Это не характер, - возразила Потоцкая,- это антисемитизм".

От нее Геннадий узнал некоторые подробности убийства великого артиста. Именно убийства, ибо никакой автомобильной катастрофы не было и в помине. Впрочем, уже в 1948, ни у кого из людей, близко знавших замечательного артиста, никогда не возникало сомнений о причине смерти артиста. Его друг, поэт Маркиш, в день похорон сочинил поэму, в которой были такие строчки:

- О Вечность! Я на твой поруганный порог
Иду зарубленный, убитый, бездыханный.
Следы злодейства я, как мой народ, сберег,
Чтоб ты узнала нас, вглядевшись в эти раны...

Да и в чем было сомневаться, если жена Молотова, Полина Жемчужина, во время панихиды шепотом сказала двум самым близким друзьям покойного: "Это было убийство". Очевиден был и "заказчик" жестокой расправы: им во всей огромной стране мог быть только один человек - Сталин.

Михоэлс мешал вождю решить "историческую задачу" - навсегда покончить в Советском Союзе с "еврейским вопросом". Черная эта идея, скорее всего, вызрела после войны; ведь согласно сталинской теории о росте количества врагов по мере построения социализма, этих врагов следовало постоянно находить. Но сперва вождь вынужден был действовать осторожно: невозможно было не считаться с тем, что именно зоологический расизм Гитлера привел нацистскую Германию к краху. К тому же слава Михоэлса, возглавлявшего Еврейский антифашистский комитет, гремела по всему миру. Особенно после того, как в 1943 году он совершил агитационную поездку по Соединенным Штатам, выступал в десятках городов с призывом поддержать Советскую Армию. Интерес американцев к этим выступлениям был чрезвычайно велик, что приводило иногда к трагикомическим результатам. Во время одного из митингов толпа так навалилась на деревянный помост, что он рухнул, и Михоэлс сломал ногу. (Именно эти фотографии, сделанные в американском госпитале, на которых артист одет в больничную одежду и передвигается на костылях, и передал одесский режиссер вдове Михоэлса). Благодаря его уникальному обаянию были собраны сотни тысяч долларов пожертвований, которые пошли на новые вооружения для Советской Армии. Игнорировать эти моменты Сталин пока что не мог. Потому решено было убрать чрезмерно, по мнению вождя, популярного артиста.

"Специалисты" из Министерства госбезопасности (МГБ) рассчитало все с иезуитской точностью. Михоэлс должен был ехать в Минск как член комитета по Сталинским премиям смотреть спектакль местного театра, выдвинутый на соискание этой награды. Первоначально предполагалось, что месте с ним в белорусскую столицу отправится критик Юрий Головашенко. Но в последний момент в спутники Михоэлсу определили другого критика - Владимира Голубова-Потапова, который в свое время жил и учился в Минске, имел там множество друзей. Впрочем, основная причина срочной замены заключалась в том, что Голубов был связан с органами госбезопасности и ему отводилась в предстоящей "операции" особая роль, о которой он, конечно же, даже не подозревал.

Параллельно в Минск направилась оперативная группа, которую возглавил заместитель министра ГБ. Детали убийства артиста обсудили уже на месте с министром госбезопасности Белоруссии Цанавой. Следуя плану, Голубову-Потапову поручили под любым предлогом выманить Михоэлса вечером из гостиницы и довести до заранее условленного места. Что он и сделал, уговорив своего спутника пойти в гости к своему другу - некоему инженеру Сергееву, которого, как потом выяснилось, не существовало в природе. Существует и другая версия, согласно которой Голубова один его старый приятель якобы пригласил на свадьбу, причем обязательно вместе с Михоэлсом: "Это же будет память на всю жизнь!", - убеждал "приятель". Легкого на подъем и жадного до общения Михоэлса уговаривать не пришлось - ему страшно интересно было увидать еврейскую свадьбу в городе, который три года был оккупирован фашистами...

Какая из этих версий имеет под собой основание (а, может, на самом деле все происходило иначе), теперь не суть важно. Важно то, что критик свое задание выполнил - на горе, в том числе, и себе. Геннадий Костырченко в известной книге "Тайная политика Сталина" утверждает, что Михоэлс со своим спутником были встречены по дороге оперативниками, посажены в машину и отвезены на дачу Цанавы. По прибытии туда связанных узников бросили под колеса грузовой автомашины. А уже после полуночи, как показал потом сам Цанава, трупы Михоэлса и Голубова отвезли и оставили на одной из глухих улиц города, где утром их и обнаружил милиционер-гаишник..

Анастасия Павловна рассказала своему одесскому гостю, что вещей мужа ей так и не вернули. Хотя, если верить отчету о расследовании гибели артиста, вся одежда покойного, даже деньги и золотые часы остались нетронутыми. Совершенно случайно ей удалось увидеть протокол, составленный минским милиционером: там о ее муже было написано прямо: "... убитого".

Вдова Михоэлса, вспоминает Геннадий Офенгейм, производила впечатление человека, живущего с постоянным ощущением неизжитого горя. Ей и впрямь было тяжко: ведь даже после ХХ и ХХII съездов КПСС, осудивших, казалось бы, культ личности Сталина, после того, как Михоэлс был фактически "реабилитирован" и снова признан великим актером, даже после этого статьи, книги о нем, вечера его памяти приходилось "пробивать" с огромным трудом. А самое главное: был наложен строжайший запрет на саму тему его гибели. Но Анастасия Павловна упрямо собирала все, что имело хоть какое-то отношение к мужу, веруя, что рано или поздно правда будет обнародована. Так оно и случилось...

Человеческие судьбы пересекаются самым поразительным образом. Десять лет назад в Москве проходил театральный фестиваль, посвященный пятидесятилетию трагической гибели великого артиста. В рамках фестиваля был показан моноспектакль, поставленный Геннадием Офенгеймом для своего сына Артура. Назывался этот спектакль - "Исход".

Александр ГАЛЯС.

Версия для печати


Предыдущая статья

Следующая статья
Здесь могла бы быть Ваша реклама

    Кумир

По вопросам приобретения книг звоните по тел.: 649-656, 649-660