Подшивка Свежий номер Реклама О газете Письмо в редакцию Наш вернисаж Полезные ссылки


Номер 24 (769)
24.06.2005
НОВОСТИ
Культура
Компетентный собеседник
Образование
Архив
Криминал
Здоровье
Спорт

+ Новости и события Одессы

Культура, происшествия, политика, криминал, спорт, история Одессы. Бывших одесситов не бывает!

добавить на Яндекс

Rambler's Top100

Номер 24 (769), 24.06.2005

БЕССМЕРТИЕ ТЕМЫ

Музыкант, бармен загранплавания, журналист, литератор... Не совсем земной и уж точно не приземленный...

Это строчки из аннотации к сборнику стихов Анатолия Карпенко-Русого, известного в Одессе не только как автор романов, повестей, рассказов... но и как ведущий телепрограммы "Звезда Одессы".

— Анатолий, расскажите немного о себе. Почему "Русый"?

— Я Анатолий Карпенко, который сделал себе псевдоним-приставку "Русый", потому что Карпенков много. Сделал же себе приставку "Карый" самый яркий из плеяды Карпенков, чтобы его не путали с другими Карпенками и Тобилевичами. Как-то я насчитал в справочнике Союза писателей Москвы – только Москвы – пять Карпенко, один из них – Анатолий. В Киеве есть композитор Анатолий Карпенко. А я ведь тоже пишу музыку, точнее, мелодии к своим текстам. Я ведь профессиональный музыкант. Закончил Минское музыкальное училище при консерватории – классическая гитара. Играл в филармонии, ресторанах, на свадьбах, в коллективах, преподавал в музыкальной школе. А когда стал работать барменом на судах загранплавания, окончил еще торговый техникум...

— Откуда такое знание фактов и анекдотов истории, мифологии, Библии, которые вы используете в своих книгах?

— Я сам себя сделал. На мое воспитание не наложилось влияние ни семьи, ни друзей. Отец был военным – брал Берлин. Мать – торговый работник. Но моя сознательная жизнь начиналась в 60-х, когда появились смелые публикации, зазвучали бардовская песня, джаз, который был до того запрещенным элементом культуры. Мне хотелось все охватить. Я ходил по музеям в разных городах, смотрел картины, перечитал всё, что мог достать, всех французов, философов...

— Я это почувствовала, когда прочитала "Бессмертие безумия". До этого я читала только первую часть романа "Монте-Кристо" по-черноморски". Восприняла его как чисто развлекательную литературу, прилично слепленную. Но после выхода в свет продолжения поняла, что в романе есть философские пласты.

— Я хотел, кроме внешней, завлекательной стороны, вложить в роман свои глубинные мысли, раздумья, вопросы, ответы на которые я нигде не встречал. Например? Мысль о том, что прогресс человечества строился на агрессии. Именно она управляет прогрессом. Сущность человека в том, что он более агрессивен, нежели добросердечен. Но если человек создан по образу и подобию Божьему, то каков Бог? Я свято верю в Бога, но не знаю, каков он. Я этим вопросом задавался с 15-16 лет. Если исходить из представлений о человеке, Бог может оказаться самым агрессивным. Ни у Ницше, ни у Шопенгауэра я ответа не нашел. Возможно, есть философы, которых я не знаю и которые рассматривали этот вопрос. Меня вообще интересуют все вопросы, связанные с проблемой милосердия и агрессии.

— Желание углубиться в эту проблему подтолкнуло вас на продолжение "Монте-Кристо" или вам стало жаль своего героя? Или же вы поступили, как Ильф и Петров или Конан Дойль, которые подчинились читательским требованиям?

— Я ведь не оживлял своего героя Монтия Кристова так дерзко, как это сделали Ильф и Петров. Я оставил себе и ему шанс на выживание. Я чувствовал, что Монтий так не может уйти из жизни. Этому герою был предназначен большой читательский интерес. Сейчас пришло его время. Через полтора десятка лет после того, как я его придумал, реалии в романе и в жизни стали совпадать.

— Какой философский подтекст вы вкладываете в то, что вводите в роман фигуру Агасфера – Вечного Жида?

— В Агасфере символика, метафора, гипербола – все вместе. Для меня он необыкновенно симпатичный герой. Он веселый, он может выпить сколько угодно, не пьянея: он ведь вечный Агасфер – фигура уникальная в мировой мифологии. О нем толком ничего не известно. Его имя отсутствует в канонических церковных изданиях, Библии. Я прочитал все источники, где он появлялся, и не нашел подробностей его жизни. Поэтому я смог дать волю своей фантазии. Придумал ему приключения на 2 тысячи лет, которые он прожил до наших дней. Он у меня побывал и у короля Артура, и во Франции у альбигойцев, был всюду, где присутствовала Чаша Грааля.

— Он что, по выражению Марка Твена, граалил всю жизнь?

— Он-то не граалил. Граалили другие – искали благоденствия, которое принесет Чаша Грааля. Даже Гитлер граалил. Но Агасфер находился рядом с Чашей, когда в нее капала кровь Христа. И все 2 тысячи лет он находился рядом с нею. Поэтому на нем был отсвет благодати. Но ему надоело жить. Попробуй-ка проживи две тысячи лет! У меня он появляется рядом с Монтием Христовым как пришелец из тех времен, созерцавший Христа. Монтий должен помочь ему покинуть наконец землю, пусть своеобразным путем. За это он должен даровать Монтию Знание, вернее, приблизить его к Знанию. Оно, это Знание, оказалось неполным, потому-то Монтий Туда не прошел.

— У Монтия, как у графа Монте-Кристо, есть друзья- соратники. Но они не похожи на друзей графа. Погибель и Гайде не подлежат сравнению. Компания Монтия скорее напоминает свиту Воланда.

— На мое мировоззрение, на мою фантазию огромное влияние оказал Булгаков. Дюма создал беллетристику, а "Мастер и Маргарита" – это душа и мысли огромного наполнения...

— Похоже, что вся мистическая сторона романа вызревала в вас с 60-70-х годов, когда к нам пришел роман Булгакова. Впрочем, в конце XX века появилось много произведений, где мистика замешена на библейских сюжетах. Это течение можно изучать особо. Возможно, даже есть литературоведческие работы на эту тему. И ваша книга могла бы послужить материалом для такой работы. Она профессионально написана, выстроена. В ней хороший язык. Кстати, о языке. Я обратила внимание, что разные главы книги, в которых речь идет о разных временах и героях, написаны разным языком, в разной манере. Язык соответствует эпохе и среде. Так же и с другими произведениями. "Океан морей" по стилю не похож на "Бессмертие безумия", сборники рассказов тоже написаны в другой манере. Это что, поиски своего языка или вы, как актер, влезая в шкуру своего героя, начинаете воспринимать мир его глазами и говорить его языком?

— Когда я пишу, я отождествляю себя со своими героями. И вообще считаю, что о рыцарях Круглого стола нужно писать в стилистике рыцарских романов, о современных бандитах – в языковых реалиях современности. Для женского журнала я напишу рассказ не тем языком, что для "Плейбоя"... Но вы попали в точку. Расскажу вам, как меня не приняли в Союз писателей. Меня обвинили в том, что я скупил рукописи разных талантливых авторов и издал их под своим именем. Основание – разная манера и язык написания разных глав. Конечно, то, что этих авторов сочли талантливыми, меня порадовало. Но отношение! Они меня в упор не видели, презирали. Как это какой-то бармен – и вдруг осмелился писать! Но тут еще была и другая подоплека. В романе я поиздевался над персонажем по фамилии АНТИМОСКАЛЕНКО. Это трудно было пережить ряду наших письменник_в. Хотя в конце главы становится понятно, что все это поверхностное, наносное. Украинец, русский и еврей садятся и дружно пьют самогон, потому что, в общем, они живут дружно. Нет в романе ни национализма, ни антинационализма. Но главным обвинением было – "написано разным языком". А я старался воссоздавать эпоху с помощью языка, и, судя по их реакции, мне это удалось.

— Они посчитали вас таким богатым, что вы можете держать литературных рабов?

— Для них же бармен – понятие нарицательное, так же как и официант. Это персонажи для битья в советской литературе. Кстати, сейчас мой сын ходит под флагом официантом. У нас с женой две взрослые дочери, сын и внук.

— У сына еще не проявился писательский дар? Когда вы начали писать?

— Первый серьезный рассказ я написал лет двадцать назад. Я тогда плавал. Я считаю: чтобы заслужить право писать, нужно иметь что сказать людям.

— Когда вы почувствовали себя профессиональным писателем?

— Когда в 1990 году взял в руки свою первую книгу "Монте-Кристо" по-черноморски". Это было как чудо. Вообще, когда пишешь, когда перечитываешь написанное тобой, то чувствуешь себя писателем. Но профессиональный писатель – это тот, кто живет писательским трудом. Меня же мои семь книг не кормят. Как практически не кормит и "Звезда Одессы".

— Так что, писатели – это те, кто "может рукопись продать"?

— Профессиональные писатели. Так считалось в советское время, хотя из 10 тысяч членов Союза писателей по-настоящему талантливо писали лишь несколько десятков.

— Анатолий, у вас в романе три основных персонажа – евреи: Изя Синайский, его бандит-сыночек Шварцкопф, во второй части романа вообще носитель дьявольщины, и Агасфер. Так как роман с подтекстом, то что за подтекст скрыт в этом подборе?

— Я не разделяю мир и людей на черное и белое, на евреев и чукчей. Но меня интересует место еврейства в этом мире, интересует то влияние, которое этот удивительный народ оказал на всю историю и культуру. Словом, интересует так называемый "еврейский вопрос". Я люблю двух своих героев: Изю и Агасфера. Ненавижу Шварцкопфа – но ведь были среди евреев и бандиты.

— Беня Крик, например...

— Намного более страшные. Но среди евреев был и самый светлый и добрый человек – Иисус Христос...

— Ваша книга хорошо читается; думается, что ее стоит переиздать. Но есть одно замечание или, если хотите, совет. Вы взваливаете на читателя весь багаж ваших знаний по истории, мифологии, философии и так далее. Не каждому по силам эта ноша. Ведь, в конце концов, роман приключенческий. Но не все любители этого жанра читают одновременно Монтеня и наоборот. Если вы хотите, чтобы ваш непростой подтекст доходил до каждого читателя, снабдите книгу постраничным комментарием.

— Спасибо. Это очень правильный совет. Но переиздать книгу не так-то просто. Было более двух или трех попыток. Например, в Москве, где очень заинтересовались романом. Я кое-что изменил в романе, адаптировал ближе к сегодняшним реалиям. Был уже набор... И вдруг все сорвалось. Так было и в Одессе. Мне кажется, что это судьба, карма. В книге есть светлые страницы, божественные, а есть темные, связанные с дьявольщиной. Не на пустом же месте, а за какие-то грехи Монтия не пустили Туда. И вот эта карма не дает книге приблизиться к читателю. Она довлеет над книгой. Мистика, но факт.

Беседовала Елена Колтунова.

Версия для печати


Предыдущая статья

Следующая статья
Здесь могла бы быть Ваша реклама

    Кумир

З питань придбання телефонуйте за тел.: 764-96-56, 764-96-60