Номер 7 (546), 16.02.2001

К оглавлению

И. МИХАЙЛОВ

IV

Однажды, вернувшись из Комарно, Михель с удивлением узнал, что его дядя тяжело болен, хотя несколько дней тому назад он поражал окружающих своей энергией и оптимизмом.

В большой и мрачной спальне, где лежал умирающий, Михель встретил адвоката Ковачека, пользовавшегося у Циммерманов большим доверием. Ковачек сообщил Михелю, что оформил окончательный вариант завещания и крайне удивлен смертельной болезнью своего друга-клиента. Подойдя совсем близко к молодому человеку, он прошептал: "Тут что-то не чисто. Будьте осторожны. Берегите жену и дочь".

Спустя сутки дяди не стало. После похорон огласили последнюю волю усопшего, согласно которой большуж часть состояния унаследовал Михель. Фрау Гертруде доставалась лишь квартира, где она жила, и небольшая сумма денег.

Услыхав текст завещания, молодая вдова демонстративно покинула комнату в сопровождении своего брата, нацистского бонзы, который обжег зловещим взглядом растерянного Михеля.

Неотложные дела задержали молодого Циммермана в Братиславе, так что он не смог в установленный день прибыть в Комарно. Когда, наконец, Михель поздно вечером подъехал к знакомому дому, то не застал ни своей супруги, ни дочери. Плачущие старики объяснили, что незадолго до приезда Михеля словацкая полиция арестовала Рут и малютку Кармелу.

Михель не помнил, как добрался до столицы. В доме покойного дяди, где он поселился, его ждали. Важный полицейский чин, не став ничего объяснять, предъявил Михелю ордер на арест.

Только через месяц арестованному сообщили: "за сокрытие еврейского происхождения все его имущество конфисковывается, а он сам приговаривается к пяти годам заключения".

Сперва Михель решил: все это - страшный сон или простое недоразумение. Его - чистокровного немца - и вдруг обвинить в таком... Но потом понял: фрау Гертруда и ее всесильный братец постарались. Теперь он отбросил все сомнения по поводу смерти дяди. Старика попросту отравили, и сейчас, как видно, пришла его очередь исчезнуть с дороги.

Более года Михель томился в столичной тюрьме, и в течение всего этого времени он ждал, что друзья и знакомые, знавшие его ребенком, помогут разобраться. Однако дни сменялись неделями, месяцами, а один из представителей "неполноценной расы", коими была забита тюрьма, сидел в одиночном каменном мешке в ожидании своей участи.

Друзья, еще недавно пировавшие в богатом доме Циммерманов и почитавшие за счастье сидеть за одним столом с Михелем, тотчас же отвернулись, узнав о случившемся. Более того, многие поверили, что он действительно блондинистый и голубоглазый еврей - значит, поделом ему.

В начале 1942 года словацких евреев стали отправлять в концентрационные лагеря на территории оккупированной Польши. Поезд, насчитывающий полтора десятка товарных вагонов, забитых женщинами, стариками, детьми разных возрастов, остановился на небольшой станции. Михель прочитал ее название - Аушвиц...

Когда Михаил Борисович дошел до этого места, он неожиданно замолчал. По всему было видно: ему не нужно было вспоминать, он просто не мог говорить.

Михаил Борисович смотрел на меня с каким-то безучастным видом. Смотрел и не видел, точнее, перед бывшим узником ужасным калейдоскопом проносились события, пережитые им в чудовищной фабрике по уничтожению людей...

"День первый. Почти двухметровый охранник, палкой избивая мальчика лет четырнадцати, требовал, чтобы он повесил своего отца. Мальчик, крича от боли, отказывается. Отец, видя страдания сына, умоляет его согласиться...

День второй. Ребенок лет пяти что-то подобрал с земли и поспешно сунул в рот. Охранник заметил. Армейским ножом он отрезает мальчику ухо и заставляет есть. Кровь хлещет из раны, ребенок заходится от боли, но немец неумолим...

День третий. Прибыл поезд из Люблян. Среди узников выделяется старик с длинной седой бородой и лицом древнееврейского пророка. Черная ермолка покрывала белую голову. В руке он держал молитвенник, губы его беззвучно шевелились. К старику подошел охранник, посмотрел на него; потом он направился к рядом стоящему молодому парню. Улыбаясь, эсэсовец протянул парню спицу, спокойно сказав: "Выколи этому деду глаза. Они ему все равно не понадобятся..."

Больше слушать я не мог. Холодный пот покрыл мой лоб и стал течь по лицу. Я как будто почувствовал запах крови, однако через несколько минут, сказав самому себе: "Мы должны знать все", попросил продолжить...

Я пишу эти строки в самом начале нового тысячелетия. Век минувший, как известно, многими событиями знаменит: это и величайшие научные открытия, и ужасные кровопролития... Однако рождение еврейского государства - одно из самых значительных достижений бурного XX века. Две тысячи лет рассеянный по всему миру, гонимый и на треть уничтоженный народ, воссоздав свою древнюю родину, громко заявил всему Человечеству: "НИКОГДА БОЛЬШЕ!"

Рассказ о страданиях и дальнейшей жизни М.Б. Циммермана не окончен, правда, автор не ставил перед собой такую задачу.

Цель достигнута: мы вспомнили и будем помнить, чтобы подобное никогда не повторилось.

Я обращаюсь к вам, нашим читателям, с большой просьбой: ответить на следующие вопросы.

1. Желаете ли вы узнать дальнейшую судьбу главного героя очерка?

2. Что вы знаете о Холокосте (Катастрофа европейского еврейства?)

3. Знакомы ли Вы с людьми, пережившими Освенцим или другой лагерь уничтожения; какова их судьба?

Напишите нам или позвоните. Итак, до встречи на страницах нашей газеты!

На снимке: Уцелевшие узники Освенцима,
освобожденные советскими войсками.

К оглавлению	Вверх	Подшивка