Номер 7 (546), 16.02.2001

К оглавлению

ЗВЕЗДА ОДЕССЫ

Анатолий Карпенко-Русый. Вы артист, к тому же народный артист того легендарного времени, времени оперетты, музыкальной комедии, театра Ришелье. Вы современник всех этапов этого большого пути. С чего все начиналось?

Семен Крупник. Что касается музыкальной комедии, то я не могу сказать, что именно наш театр был самым первым, нет. Здесь до Одесского театра музыкальной комедии были оперетты в разное время, со своими героями и героинями, но этапный отсчет, если говорить...

А.К. Извините, Семен Самойлович, еще Высоцкий в "Опасных гастролях" пел о театре варьете, который был когда-то до революции.

С.К. Совершенно верно. Об этом действительно пел Высоцкий в своих "Опасных гастролях", где мне посчастливилось сниматься. Одесса всегда славилась и юмором, и музыкальным юмором. И значительным этапом в этом жанре, конечно, явился Одесский театр музыкальной комедии, который начинал свое исчисление с тысяча девятьсот пятьдесят шестого года, с "Белой акации" на музыку Дунаевского. Вот тогда и начался славный путь нашего театра. Я очень рад, что был свидетелем и участником этого славного пути.

А.К. Была соответствующая труппа.

С.К. Да, тогда были выдающиеся артисты, представители этого жанра, которых возглавлял, Михаил Григорьевич Водяной, первый народный артист Советского Союза в жанре музыкальной комедии. И там же целая когорта, куда входили и Евгения Дембская, и Маргарита Демина, Юрий Дынов, Людмила Сатосова... Все они заслуженные и народные артисты Украины.

А.К. И народный артист Украины Семен Крупник.

С.К. Да, мне посчастливилось быть вот в такой замечательной компании артистов!

А.К. Тогда в здание оперетты на Греческой попасть было очень трудно даже одесситу со знакомствами. Это был пик, это был взлет, время всесоюзной славы.

С.К. Ну как сказать - взлет? Я уже говорил, что взлет начался с "Белой акации", и вот этот пик, если можно так сказать, продолжался в течение тридцати лет!

А.К. Вот поменялось здание у нашей оперетты, и у людей сложилось впечатление, что что-то пропало. Пропало в коллективе.

С.К. Нет, не пропало ничего в коллективе. Вы знаете, если говорить по-серьезному, то ведь каждый театральный организм похож на организм человека.

А.К. Тонкая организация.

С.К. Во всех отношениях! Ведь тогда же мы работали не как сейчас: пятницу, субботу, воскресенье. Мы работали всю неделю. Вторник - выходной день, и то его иногда отбирали. А на гастролях мы играли за месяц тридцать четыре спектакля! Гастроли проходили всегда с блестящим успехом и в самых лучших городах Советского Союза. На лучших площадках! Театр имел бешеный успех. Но произошло, очевидно, закономерное явление: эта группа актеров состарилась постепенно, и я никого не желаю обидеть, но в дальнейшем достойной замены этой группе не появилось. Я даже знаю почему и могу объяснить это. Потому что способные певцы и певицы, которые могли бы стать прекрасным украшением нашего жанра, стали идти совершенно в другом направлении. Они пошли в шоу-бизнес. Ну так, между нами, конечно, разве Апина не могла бы быть Стасей или Лизочкой в "Марице"? Могла бы, но она не хочет туда идти. Разве Распутина Маша не могла бы быть прекрасной Сильвой? В общем-то, в театре потерялся тот дух, который был тогда.

А.К. Да, получается, что время молодых актеров, "раскрутивших", так сказать, ту оперетту, ушло, а пришло другое время, изменившее ситуацию.

С.К. И, как я понимаю, интерес к этому жанру очень понизился.

А.К. Хорошо, но потом ведь был еще один этап, яркий, когда вы организовали муниципальный театр "Ришелье". Это что, как бы второе дыхание, или это веяние времени?

С.К. Я полагаю, что это было веянием времени. Мы ощутили, что интерес к жанру оперетты снижается, стали искать выход из этого положения и быстренько сообразили, что на смену классической оперетте пришел мюзикл. Проходят годы, надо искать что-то новое, и мы почувствовали, что публика уже больше интересуется таким жанром, как шоу. А театр музыкальной комедии стал очень тяжеловесным для шоу, вы понимаете? Огромная труппа, огромный оркестр, хор - это все уже тяжело. Шоу должно быть легкое. Тогда в наш театр приехал очень талантливый режиссер Юлий Гриншпун, народный артист Украины, который собрал вокруг себя группу артистов: семь человек - оркестр и восемь человек - балет. И вот в этом составе шоу-театр "Ришелье" просуществовал семь лет. Причины распада этого театра - отдельная тема. Скажу только одно: условия существования сегодня театров несколько поменялись. Шоу-театр "Ришелье" был муниципальным, а в городском бюджете не предусмотрены средства на содержание такого театра. Значит, надо было искать какого-то спонсора, какого-то состоятельного содержателя. Такие появлялись, но они долго не выдерживали... Одно то, что все спектакли шли при "битковых" аншлагах, уже говорит о большом успехе.

А.К. Конечно, ведь они все были одесские. Кроме того, они были насыщены шутками и юмором, и поэтому память об этих спектаклях не умирает и сейчас.

С.К. Но я вам скажу об одной особенности. Ведь публика на протяжении всего спектакля почти непрерывно смеялась, а уходила она из театра задумчивая.

А.К. Мы плавно переходим от юмора в спектакле к юмору артиста-комика. Если вы комик, то должны обладать чувством юмора, или у вас все это остается на сцене?

С.К. Мне кажется, что человек без юмора вообще не должен быть актером.

А.К. Даже так сильно - актером? А если он трагик? Если он Отелло в душе?

С.К. Спокойно, спокойно. Вы меня сейчас назвали комиком...

А.К. Я назвал не вас, я назвал ваше амплуа. Извините, поправлюсь: привычное амплуа.

С.К. О! Тут я с вами, согласен. Ведь в настоящее время я продолжаю работать, но работать в театре драматическом! И вот за последние пару лет я сыграл несколько не то что серьезных, просто трагедийных ролей. Но я еще раз повторяю, что актер всегда должен быть с юмором, должен быть многогранным и оригинальным.

А.К. Но что такое оригинальность в таком случае?

С.К. Это проблема, которую, наверное, решали в течение многих веков и во многих трудах. У актера, в первую очередь, должно быть свое лицо, своя позиция творческая. Ведь почему нам некоторые программы, спектакли или исполнители не нравятся? Рядовой зритель подчас даже не может это объяснить. Одни говорят: "Он переигрывает", или: "Он такой, как все, он не интересен, он не оригинален".

А.К. Сегодняшние богатеи, раздавая грошовую милостыню, чувствуют себя эдакими благодетелями. А вы щедро раздаете свой талант людям. Вы себя чувствуете благодетелем?

С.К. Это очень щекотливая тема.

А.К. Конечно, я же должен спросить о чем-нибудь щекотливом.

С.К. Люди так устроены, что всегда хотят казаться хоть чуть-чуть лучше, чем они есть на самом деле. Вопрос насчет милостыни меня никогда не посещал. Очевидно, дело кроется, в первую очередь, в характере человека. Я не хочу, чтобы меня считали излишне скромным или застенчивым, но огромную роль в этом вопросе играет школа, которую ты получил вместе со своей профессией. Я закончил одну из лучших в мире школ - Высшее театральное училище им. Щукина при театре Вахтангова. А нас там с первого дня воспитывали в таком духе: вы такие же люди, как все!

А.К. Вы закончили такое учебное заведение, а ваше амплуа - комик. Вам что, не повезло?.. Вопрос про комика, конечно, шутка, а в жизни вам вообще везет?

С.К. Да! В смысле моих отношений и с театром, и с публикой я могу сказать, что просто повезло. Ведь вы недоговариваете немного: я стал не просто комиком, я стал артистом музыкального театра! Я музыкальный комик.

А.К. Обширный жанр.

С.К. Да, это называется танц-комик, комик-простак.

А.К. Это универсальный комик, который умеет все делать на сцене?

С.К. Да, меня всегда почему-то пытались сравнивать с Николаем Черкасовым. Мы примерно одного роста, даже похожи, с похожим тембром голоса, и оба начинали с мюзик-холла. Он тоже танцевал, пел, потом он сыграл Александра Невского, Ивана Грозного. Но и я могу похвастать, что мне довелось сыграть Горького, Дзержинского, Станиславского.

А.К. Тоже властители своего рода.

С.К. Я вообще сыграл очень много серьезных ролей, я то танцую и пою, то играю драматические роли.

Анатолий КАРПЕНКО-РУСЫЙ.

К оглавлению	Вверх	Подшивка