Номер 43 (530) , 27.10.2000

К оглавлению

Значительную часть прошлой пятницы я провел в Приморском районном суде Одессы. Впечатлений масса

ТАК НАДО ЛИ ПЛАТИТЬ В СУДЕ?

Вопрос, вынесенный в заголовок этой главки, неизбежно встает перед каждым, кто попадает в суд. Существует несколько ответов на него, причем доходит до диаметрально противоположных:

а) не платить по убеждению ("Это стыдно. Я никогда не плачу");

б) не платить по незнанию ("Никто не платит");

в) сомневаться по убеждению ("Я никогда не плачу. Зато потом плачу...");

г) сомневаться ("Платить? Авось, обойдется?" Ох, уж это наше "авось"...);

д) платить ("Так делают все");

е) платить по убеждению ("Я всегда плачу").

Первые час-полтора вашего нахождения в суде можете смело относить себя к категории посетителей под литерой "а". Но уже вскоре вам придется переходить в категории "в"-"г", так как холод и физиология берут свое, да и волнение, связанное с пребыванием в суде, является великолепным мочегонным средством.

А на четвертом часу уже путаются в голове статьи кодексов, туманом покрываются чеканные юридические формулировки, заготовленные дома. Сейчас не до них. Все мысли концентрируются в одном направлении. Вам приспичило.

Ищу туалет. Он должен быть где-то здесь. Тем более, что один из участников процесса давеча объявил о своем желании немедленно его посетить.

Но что это?! Супруга того счастливца уже закрывает дверь на ключ!

Несусь к ней.

- Извините, можно и мне?

- Пожалуйста, я за этот ключ столько заплатила, что и вам можно.

Благодарность моя не знает пределов.

...Но вот теперь на прояснившуюся голову думаешь: по какому праву в местах отправления правосудия препятствуют гражданам отправлять естественные надобности? По какой статье Уголовного кодекса считать взимание дани за посещение туалета? Хорошо хоть никто не развивает это начинание на магистральном пути судопроизводства. И за другие деньги.

"ЖУРНАЛИСТ? А Я ВАМ ЧТО, ПРИХОДИТЬ РАЗРЕШАЛА?"

В суд меня привел открывавшийся процесс по делу Владимира Николаевича Новикова, преподавателя физического воспитания средней школы # 35 (немного об этой истории наша газета рассказывала 3 марта с.г. в заметке "Детская площадка? Снести, чтоб взрослые не ссорились!") Не скрою, я полагаю, что обвинение Новикова в якобы совершении им умышленного нанесения тяжких повреждений соседу - несправедливо. Но о сути дела поговорим в другой раз. Пока же остановимся на некоторых формальных моментах, на "мелочах", которые нередко становятся решающими, определяющими уровень судопроизводства.

Заседание проходило в достаточно просторном и приятном кабинете судьи г-жи Никитиной.

Стали проходить в кабинет.

- Вы кто? - спрашивает меня судья.

- Послушать можно?

- Можно, но в кабинете нет места.

- Но у нас же в судах заседания открытые? (Закрытые судебные заседания проводятся только в исключительных случаях, когда речь идет об интимных обстоятельствах или о государственной тайне. - Ред.)

- Открытые. Но залы аварийные. Те стулья? Нет, они поломаны. Все: жена и теща подсудимого остаются, остальные (не участники процесса - к ним относились еще два-три товарища подсудимого, хотевшие послушать. - Б.Ш.) выходят.

- Что же делать? Я здесь по работе, по журналистской.

- Журналист? А разве я давала вам разрешение присутствовать?

- Я не знал, что должен у вас спрашивать.

- ?

(Несколькими днями раньше я побывал на судебном заседании по уголовному делу, которое вел зам. председателя Центрального райсуда г-н Загороднюк. Там тоже были желающие послушать - человек семь. А кабинет поменьше. Но судья помог со стульями. И спросил только: "Есть ли среди вас свидетели?" (До тех пор пока свидетели не дали показания, они не имеют права находиться в помещении, где проходит судебное заседание.) Чувствуете разницу?

Если г-жа Никитина так трактует элементарный вопрос открытости судебного заседания, то представляете, как непросто ей разбираться в перипетиях действительно сложных судебных дел и правильно квалифицировать действия сторон?

В кабинете судьи мне все же удалось остаться: свое место уступила Алла Николаевна, теща подсудимого.

"ВСЕ! НЕ МОГУ СЛУШАТЬ ЭТОТ БРЕД!"

Однажды мне приходилось писать о судебном заседании, проходившем на фоне похоронного марша (во дворе суда провожали человека). На этот раз никого, к счастью, не хоронили (высокий штиль о похоронах Закона и Справедливости пока придержим).

Зато все многочасовое заседание проходило на другом шумовом фоне. Тихо работало радио, настроенное на волну модной радиостанции, и участники процесса, запуская себе в подсознание музыку и новости, нисколько не отрывались от жизни города, страны, мира.

Добавьте к этому молодого человека, что-то тихо стучащего на машинке (не путать с секретарем судебного заседания), и картина станет вам более или менее ясна.

...Прекратилось заседание внезапно.

В ходе допроса подсудимого г-жа судья вдруг закричала:

- Все! Не могу слушать этот бред! Что это вы говорите?! У меня с утра... (тут г-жа Никитина рассказала о причине своего недомогания, но по понятным этическим мотивам мы приводить ее слова не будем. - Б.Ш.), а я должна слушать этот ваш бред! Перерыв до следующей пятницы.

Являясь по натуре гуманистом, глубоко сочувствую г-же Никитиной и желаю ей крепкого здоровья и скорейшего вхождения в нормальную рабочую форму.

Но - истины ради - не могу не отметить. Может ли судья, находящаяся в столь болезненном состоянии, нормально работать, то бишь судить? Будет ли адекватно реагировать на происходящее? Может ли считаться законным приговор, вынесенный при таких обстоятельствах?

Пока все.

Борис ШТЕЙНБЕРГ.

К оглавлению	Вверх	Подшивка