Номер 32 (519) , 11.08.2000

К оглавлению

(История далекая и близкая)

При одесском Доме Красной Армии и флота, что находился 65 лет тому назад на улице Горького, # 1, в начале тридцатых годов был открыт музей Красной Армии. Одним из первых его разделов была "Империалистическая война".

Первая мировая война, начавшаяся в 1914 году, действительно наложила отпечаток на весь XX век, на всю историю человечества. Недаром адвентисты седьмого дня - последователи христианского течения, возникшего в недрах протестантизма, община которых официально зарегистрирована в нашем городе - отводят этому году в своем религиозном календаре особое место: "Иисус сообщил: вспыхнут войны, будут нехватка продуктов питания, болезни и землетрясения.

(Матфея 24:7,8; Луки 21:10, 11).

Как мы видим, эти события происходят с 1914 года..."(Из брошюры "Правительство, которое принесет рай").

Мы ни в коей мере не собираемся пропагандировать учение адвентистов седьмого дня, какое бы значение они не придавали своему моральному облику, а желаем лишь подчеркнуть, что в памяти человечества обе мировые войны оставили глубочайший след. Именно этим и объясняется наше обращение к данной теме. Тем более, что никто лучше не сказал ничего по вопросу войны и мира, чем пророк Исайя:

"И перекуем
мечи на орала,
а копья свои -
на серпы,
и не поднимет народ на народ меча,
и не будут больше учиться войне".

Интересно проследить, как народы учатся войне. Одной из таких школ является разведка и контрразведка, деятельность которых предшествует началу войны. Так было и в годы перед первой мировой...

I

Вот что пишет автор книги "Военный и промышленный шпионаж" М. Ронге в главе "Развитие военной разведывательной службы в габсбургской монархии":

"С начала 70-х годов (XIX в. - А. Ш.) Россия стала уделять повышенное внимание Галиции. Впервые разведывательное бюро генштаба начало борьбу с разведкой соседей, т.е. стало заниматься контрразведкой... Уже с 1885 года в разведывательном бюро генштаба пришлось создать специальную группу, руководившую разведыванием России при содействии разведывательных отделений штабов I и II корпусов в Кракове и Львове, а с 1889 года и X корпуса в Перемышле".

"С тех пор, пишет автор, началась глухая борьба между разведывательными органами обоих государств".

В 1889 году в Галиции был осужден первый русский шпион. Однако русские немедленно взяли реванш. Им помогло то обстоятельство, что австрийские агенты работали группами: пострадали 28 человек агентурной группы Киев- Житомир- Волочиск, а также некоторые агенты в Варшаве.

В последующие годы русские удачно продолжали свою охоту за австрийскими шпионами: даже один слепой, т.е. с виду совершенно непригодный агент, не ускользнул от их внимания и должен был идти в Сибирь наравне со своими зрячими помощниками, которых он сумел себе подобрать.

Шпионаж тогда был малоопасным занятием. В Австрии высшей мерой наказания было 5 лет, в Венгрии - только тюремное заключение; 1-й современный уголовный кодекс против шпионажа ввела в 1886 году Франция, Англия и Италия - в 1889 г., Россия - в 1892 и Германия - в 1893, Австрия - в 1896. В 1897 году в руки австрийской жандармерии попал Пауль Бартман, бывший обер-лейтенант, работавший у русского военного атташе в Вене полковника Зуева и его помощника подполковника Баранова. Он работал в течение 6 лет в Галиции и получил за это высшую тогда меру наказания - шесть лет лишения свободы.

Надо признать, что шпионажу, направленному против Галиции Россией, Австрия действительно противопоставила незначительные силы. Примером тому может служить поистине юмористическая история с внезапным появлением многочисленных точильщиков в Галиции.

В 1902 году Одесский военный округ послал в Галицию группу своих агентов под видом точильщиков. Австрийская контрразведка не обратила на них внимания, поэтому в следующем году все органы русской разведки, воспользовавшись опытом хитроумных одесситов, направили почти всех своих агентов на территорию Австро-Венгрии под видом липовых точильщиков ножей. Они появились не только в Галиции, но и в Северной Венгрии и Буковине. Ясно, что такой небывалый наплыв точильщиков, а также наличие у них карт поставил на ноги австрийскую контрразведку.

Число подозреваемых в шпионаже в Австро-Венгрии возросло с 60 (в 1908 г.) до 150 в следующем. Один из центров шпионажа был, к примеру, у русского консула Пустошкина во Львове, которого, правда, австрийцы быстро вынудили покинуть свой пост. Замечалась также тесная связь некоторой части чешского населения с русскими.

Многие русские шпионы были захвачены в Галиции и там же преданы суду. "Нас ожидала небольшая радость, - пишет М. Ронге, - что мы, благодаря содействию одного богемского музыканта, оказались в состоянии основательно надуть русский разведывательный пункт в Киеве, имевший главным своим назначением политическую обработку Галиции и Буковины... Он для вида дал себя завербовать в качестве шпиона, затем явился в русскую полицию за некоторыми справками. Этот последний поступок окончательно укрепил доверие к нему начальника киевской разведывательной службы полковника Маринско ("Маринско", по-видимому, псевдоним, под которым был известен начальник разведки штаба Киевского военного округа). Все это, - пишет Ронге, - обогатило наши сведения о методах киевского шпионажа". Богемский же музыкант был вынужден переменить климат и в последствии повысился до должности капельмейстера черногорской военной капеллы.

Из массы фактов довоенного времени следует упомянуть об отставном казачьем офицере Михаиле Додонове из Львова, который имел задание не только вербовать агентов и обследовать Перемышль, но и подготавливать взрывы мостов и других объектов в случае необходимости. В этой работе русские опирались на поддержку друзей из русофильских кругов. Как увидим дальше - эта поддержка во время войны усилится. Однако произойдет и противоположное.

(Продолжение следует.)

АНАТОЛЬ ШАХЛИЕВИЧ

К оглавлению	Вверх	Подшивка