К оглавлению

Михаил Рыбак

Записки фоторепортера

В 30-е годы, когда компартия устроила гонения на так называемых кулаков, бывших были за счет своего труда в основном зажиточными крестьянами, подверглась ничем не оправданному террору и семьям Посмитных. Однако молодой Макар сумел не только уйти от преследования, но и выдвинуться как колхозный активист. Не только в родном Березовском районе, но и во всей Одесщине он оказался в числе первопроходцев колхозного движения.

А в 60-е годы уже дважды Герой Социалистического Труда Макар Посмитный стал одним из самых уважаемых колхозных председателей страны. А колхоз имени XXI съезда КПСС по праву считался в числе лучших в Украине. И по урожаям овощей, зерновых, и по внедрению новейшей сельхозтехники, и по достаточно нормальному по тем временам уровню жизни, материальной обеспеченности колхозников. Аккуратные ухоженные хаты села Расцвет утопали в зелени деревьев, были окружены палисадниками, внутри которых благоухали цветы.

Впервые мне привелось все это увидеть в начале 60-х годов, когда Макар Анисимович, дважды Герой Социалистического Труда (был такой ТРУД - СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ), неоднократно избирался депутатом Советов всех уровней, включая Верховный Совет, делегатом всех партийных, колхозных и прочих престижных съездов страны по имени СССР, в общем, был в почете и славе на недосягаемых вершинах.

Нас, трех корреспондентов молодежной газеты, разместили в чисто убранных комнатах небольшой хаты с крылечком под навесом и табличкой "Отель" над низенькой калиткой.

Это, как узнали позднее, был старый колхозный отель, но в центре села был еще и новый отель (шикарное для села современное здание), в котором принимали представителей партийной элиты, а бывало, и гостей из-за рубежа (вот, мол, советская деревня), и в котором почти неделю проживали САМ генеральный секретарь партии Никита Хрущев с супругой Ниной.

Вокруг этого здания была райская тишина, радовали глаз цветы, цвели, а летом плодоносили фруктовые деревья.

А в нашем отеле все было поскромнее, но вполне уютно и удобно. В первый же вечер на длинном из свежих досок столе, занимавшем чуть больше половины крыльца, появилось огромное ведро с красным исключительно вкусным вином и 3 новенькие эмалированные кружки. Во все дни нашего пребывания в колхозе каждое утро нам приносили ведро парного молока, а в течение дня были завтраки, обеды, ужины в колхозной столовой, где вкусовые качества каждого блюда могли соперничать с самыми фешенебельными ресторанами, а о свежести и чистоте продуктов и говорить не приходилось.

В течение двух дней знакомились с хозяйством, людьми, и все это время нас сопровождали, возили по бригадам, фермам, полям то парторг колхоза, то комсорг, а самого Посмитного пока и на расстоянии не видели. Зато слышали каждое утро, когда просыпался в нашем отеле репродуктор, и после скрипа и других непонятных звуков без каких-либо вступлений раздавался уверенный бодрый голос председателя, который с утра пораньше уже успел объехать все производственные участки, лично все увидеть, указать, сделать замечания, выводы:

- Та шо це у вас получается на ферми, мать вашу... Дви доярки опоздали на дойку, вот таке безобразие, мать вашу... Шо там, мужики на рубахи, чи то на подол наступають з ранку? Та шо ночи мало, чи шо, мать вашу... И ШОБ ТАКОГО НЕ БУЛО, вси чують? Не на капиталиста работаете, а на свий колхоз! А механизаторы, твою мать... Той струменты не може знайти, той ще чухаеться - не проснувся. Чуете вси, мать вашу? И шоб у последний раз!

В последующие дни мы неоднократно встречались с Макаром Анисимовичем, а когда собрались уезжать, прощались в его кабинете, и Посмитный, лукаво прищурив глаза, спросил:

- Так вы, хлопци у командировке, так? И командировочные дають, так?

Мы ответили утвердительно.

- Ото ж, раз так, надо заплатить за питание в столовой. У нас вси платють: и агрономы, и навить вси конторские. Це ж порядок, бо коммунизму ще нема. Отак, хлопци...

Сидевший напротив нас комсорг ухмыльнулся в кулачок, почти незаметно.

- В отели проживали, винцо, молочко попивали? То наше вам угощение, а столовая - це колхозни продукты, можна сказать, наш буджет, чи як вин там. И до райцентру вас отправим - вон "газик" агронома - ему краще пеши час-другой по полям ходить. Больше бачить буде и больше знать. До мене есть вопросы? А то знаете, вы соби пишете, фотографируете, а мы работаем, и так, шоб вси не голодали.

Вышел из-за стола, пожал нам руки, а потом еще, когда садились в "газик", из окна помахал любезно рукой.

По дороге в Одессу мы долго спорили о том, кто же он такой, этот чудаковатый Посмитный: скаредный, скупой крестьянин или?...

- Да он просто рачительный хозяин, решили все втроем.

А в конце следующего лета, когда я приехал один, Макар Анисимович отвез меня на кукурузное поле и показал густой лес зеленых стеблей выше человеческого роста, на которых радовали глаз огромные кукурузные початки. Прошли не более сотни метров, как перед нами были уже совсем карликовые стебельки с какими-то недоразвитыми, "рахитичными" початками.

- Оце, бачиш, межу - це вже поле сусиднього колхозу. А у нас и силос буде, и зерно. От така це штука - мелиорация, чи як ]] там?

Тогда-то в августе 1962 года я сделал этот снимок Макара Посмитного в его "кукурузных джунглях".

Был я в селе Расцвет и в тот торжественный день, когда рядом с домом культуры открывали только что установленный на высоком пьедестале бронзовый бюст дважды Героя Труда Посмитного.

Макар Анисимович стоял чуть в сторонке и не без удовольствия, прикрывая ладонью от солнца надбровье, смотрел и приговаривал: "Спасибо, конечно, але шо ж получается: Вроди бы сам на своих похоронах присутствую, и вже памятник поставили. Знайте, люди, це все забота партии, вона все робить для простого человека!"

К оглавлению	Вверх	Подшивка