К оглавлению

(Окончание. Начало в # 8.)

Я. Шинделю - руководителю отдела финансов при губкоме - было поручено в часы быстрой эвакуации Одессы часть денег из "Лионского кредита" и часть денег из различных советских касс передать ответственным советским работникам для обеспечения семейств в оккупации и для подпольной работы. Этот приказ Шиндель не выполнил, не предупредил работников губкома об эвакуации и не раздал им деньги.

Фактически Шиндель присвоил деньги, прежде всего иностранную валюту. Истратил на себя в зоне оккупации. Однако удивительно, как Шинделю удалось за 5 месяцев жизни в Одессе истратить такие огромные, миллионные суммы (примерно 14 миллионов, но в деле не сказано, в каких рублях)? В деле мелькает еще одна фамилия советского деятеля - Салтанова, что также погрел руки, присвоив суммы в думских и романовских деньгах.

Допрашивал Шинделя сам приехавший в Одессу В. Манцев - начальник центрального управления ЧК УССР и начальник особого отдела Южного и Юго-Западного фронтов. Столь высокий уровень расследования предполагал кражу века. Но вскоре расследование на одесском уровне прекратили. Слишком влиятельные силы были заинтересованы в свертывании следствия.

Проще поступал со свалившимся на него богатством - государственными и конфискованными денжищами - легендарный командующий 51-й Перекопской дивизии Павел Дыбенко. Он, по крестьянской хозяйственности, просто стащил огромные ценности и антиквариат в четыре номера люкс гостиницы "Пассаж", что он занимал, заполнив некоторые комнаты доверху конфискованными коврами, бронзовым литьем, антикварной мебелью.

Он чувствовал, что хранить деньги и валюту опасно и с большой охотой и довольно быстро стал спускать казенные деньги на карты, проституток, кабаки... В голодный 21-й год, когда под Одессой вымирали целые деревни, легендарный комбриг, превратившись в заурядного алкоголика, жировал и не желал ни в чем себе отказывать.

А вот свидетельства другого рода - дело начальника райотдела одесской милиции Марка Герщанского, арестованного за пьянство, разгильдяйство и взяточничество в начале 20-го года и приговоренного за все эти прегрешения к концлагерю на все время гражданской войны. И хотя гражданская война окончилась в середине ноября 20-го года, Герщанский еще до этого события сумел совершить побег. Он появляется под боком у милиции, на Новом базаре, и терроризирует, вымогает, запугивает, обложив данью местных коммерсантов. Всевластие этого преступника было бы невозможным без поддержки его бывшими сослуживцами.

Вскоре Герщанский является в отдел по борьбе с бандитизмом Одесского ЧК и предлагает свои услуги в борьбе с буржуазией и бандитизмом. Удивительно, что его принимают на должность уполномоченного губЧК, но в следующем году вновь вскрываются его многочисленные новые аферы, прикрытые уже мандатом ЧК, и его расстреливают за связь с бандитами новые сослуживцы.

Как пишет одесский историк И. Шкляев, "грабежи и террор одесских чекистов привели к массовым волнениям в голодной и холодной Одессе. 22 января 1921 года возле цирка состоялся массовый митинг... Раздавались призывы пойти на Маразлиевскую в ЧК, где "замучивают и расстреливают товарищей".

Вопросы, вопросы, вопросы... Все же интересно, куда девались 5 миллионов рублей, что собрал красный полководец Муравьев с одесской буржуазии в марте 18-го, или на что ушли 500 миллионов рублей, собранных с одесской буржуазии ревкомом в феврале 20-го?

В одесском архиве находится уникальный документ, рассказывающий о том, что в июне 1922 года к секретарю Одесского губисполкома Рекису зашел неизвестный, который представился Пристром - командиром сводной советской дивизии, освобождавшей Одессу в феврале 1920 года.

Этот субъект ввел в приемную секретаря губисполкома свору одесских коммерсантов, весьма темного свойства. Время тогда было необычное - начало НЭПа, и никого не удивляло, что влиятельных людей и красных командиров окружали тогда всевозможные предприниматели (как в случае с Г. Котовским). Пристр потребовал, чтобы ему предоставили в наем помещение для ресторана в самом престижном месте города - на углу Екатерининской и Ланжероновской.

Ему было отдано это помещение старого кафе, где с помощью дельцов Пристр открыл преуспевающий ресторан. Там собирались одесские нувориши, валютные спекулянты, бандитские лидеры, тут продавали девочек и наркотики, вошедшие в моду в 1920 году. Пристр попал в полную зависимость от одесского теневого бизнеса и сам злоупотреблял наркотиками.

Требование его к местной власти постоянно росли. По настоянию коммерсантов он потребовал у губисполкома предоставить ему в центре города помещение под магазин для реализации имущества бежавшей буржуазии. Этот своеобразный конфискат невозможно было создать без помощи милиции и ЧК и без темных делишек с отдельными представителями этих учреждений.

Секретарь Рекис смекнул, что афера может оказаться скандальной, и отказал Пристру. Как только Пристр услыхал отказ, он схватил стул и бросил его в секретаря губисполкома, а потом с кулаками полез на него. Подоспевшие служащие разняли дравшихся...

Присмирев, Пристр потребовал машину, которая бы отвезла его домой. История кончилась тем, что Рекис, связавшись с начальником гормилиции, снарядил отряд милиционеров, которые схватили Пристра в его же ресторане и, связав его, увезли в психбольницу. Вскоре он был официально объявлен буйнопомешанным...

Что можно сказать о прочитанном? Очередной раз сетовать, что не контролированная власть развращает, что войны ведут к всеобщему ограблению... проводить аналогии с советскими генералами ЗГВ или с Лазаренко? Или подозревать всех начальников и командиров?.. Войны, всевозможные эвакуации и отступления - хороший повод внезапно сказочно разбогатеть, зарыть ящик с золотом на черный день. Одесса сталкивалась и не с такими начальниками, но выжила, выстояла, сохранила душу и интеллигентность...

Академик Ф. ФАЙТЕЛЬБЕРГ-БЛАНК, доцент В. САВЧЕНКО.

К оглавлению	Вверх	Подшивка