К оглавлению

(мафия в действии)

(Продолжение. Начало в N1)

...После обильного ужина репатриантов распределили по комнатам, предупредив, чтобы они даже не пытались выйти из замка. Это все равно невозможно. Он тщательно охраняется.

В комнате жарко. Кроме Димы Касько в ней оказались некие Зураб и Менаше, оба из Кутаиси. Сперва молодые люди без умолку что-то говорили по-грузински, потом, сообразив, что неудобно лишать своего соседа общения, перешли на русский.

Зураб, как старший, безбожно коверкая Димин родной язык, стал рассказывать о себе и своем брате. Дима принялся активно зевать, намекая, что ему начхать на родословную бывших соотечественников, но непонятливый грузин продолджал в том же духе.

На следующий день, утром, сохнутовец торжественно объявил, что после завтрака предстоит увлекательная экскурсия по городу. "Наконец!" - не удержался Дима. "Что? Что?" - не поняли братья, но русский лишь красноречиво махнул рукой.

Такого автобуса наши люди никогда не видели. Огромный "Мерседес" стоял у ворот замка в ожидании пассажиров. Когда наконец все уселись, автобус покатил по сказочно красивым улицам Вены. Экскурсовод что-то пытался рассказывать, но на него никто не обращал внимания. Шум стоял невообразимый; говорили все вместе, перебивая и не слушая друг друга. Несколько жужжащий язык резал Диме уши, но вот "Мерседес" подъехал к знаменитому оперному театру.

Тут все, к ужасу сохнутовца, захотели выйти из автобуса: кто для того, чтобы поглазеть на чудо-театр, другие... И только тогда было сообщено, что по надобности покидать машину не следует: в ней имеется туалет. Однако те, кто страстно желал сфотографироваться на фоне великолепного сооружения, не сдавались, требуя свободы личности.

Сопровождающие переглянулись и, перекинувшись несколькими фразами на иврите, кивнули головой. Группа репатриантов, явно превышающая количество любителей музыки, высыпала на театральную площадь. В тот самый момент, когда сотрудники службы безопасности без особого энтузиазма следили за выходящими из "Мерседеса", Дима, успевший выскочить раньше других, незаметно спрятался за рядом стоящий автобус с японскими туристами.

Последние трепетно слушали опытного гида, успевая что- то записывать в свои блокноты. На нашего героя никто даже не обратил внимания. Подождав еще несколько минут, Касько быстрым и уверенным шагом проследовал в ближайшее кафе. Из его окна хорошо просматривались величественная площадь, возбужденные толпы туристов и, конечно, бывшие советские граждане.

Дима, наблюдая за родными экскурсантами, впервые за много дней улыбнулся. Он видел, как сотрудники еврейского агентства усаживали репатриантов обратно в автобус и как отдельные не очень дисциплинированные олимы вынуждали себя уговаривать.

Наконец, атобус направился обратно в замок, чтобы через несколько часов доставить эту группу репатриантов в аэропорт. А тем временем Дима Касько уже приближался к старинному особняку. Его ждали. Ангелина Блюмфельд, в девичестве Кондратюк, проводила Диму в кабинет, где в удобном кресле расположился еще не старый господин в больших роговых очках. Это был Тедди Косинский, неважно говоривший по-русски, но его гость еще хуже понимал немецкий. В ходе краткой беседы австриец с польской фамилией пристально, до неприличия, смотрел на Диму и, по всей видимости, остался им доволен.

...Павел Иванович Блинов прибыл в Вену в составе семидесяти восьми латышских евреев, получивших официальное разрешение на репатриацию. В документах Павел Иванович именовался как Самуил Исидорович Каган, уроженец Смоленска, в зрелом возрасте переселившийся в Ригу, где работал инженером на одном из предприятий. Группа иммигрантов тщательно подбиралась КГБ и состояла в основном из людей пенсионного и предпенсионного возраста, многие из которых имели родственников в Израиле.

В Вене этих репатриантов встретили очень тепло, одарив израильскими сувенирами и щедрыми обещаниями счастливой жизни на исторической родине.

Уже в замке Шенау Павел Иванович, он же Самуил Исидорович, начал действовать. Блинов знал, что в группе переселенцев имеется свой человек, с которым ему следовало поддерживать контакты. Опытный глаз чекиста, помноженный на интуицию и наблюдательность разведчика, позволили ему быстро определить завербованного олима. Им оказался с виду малоприметный мужчина лет сорока-сорока пяти, химик, имевший высокую ученую степень и родного брата в Израиле, которому удалось репатриироваться еще ребенком перед самым началом войны.

По прибытии в Израиль Павла Ивановича поместили в центр абсорбции, расположенный в Ришон-Леционе, небольшом городке неподалеку от Тель-Авива, где ему предстояло изучать иврит, историю и традиции еврейского народа.

"Химик", так значился в анналах КГБ уже известный нам агент, был направлен в Реховот. Это была большая удача для советской разведки. Теперь позвольте все по-порядку.

Михаил Кац (подлинное имя и фамилию автор этих строк не считает возможным раскрывать - И.М.) был не простой ученый-химик, доктор наук, а блестящий специалист в исключительно перспективной отрасли биохимической науки, тесно связанной с медициной грядущего столетия.

Когда генералу Курочкину поручили планирование и осуществление операции "Олия" (руководство КГБ одобрило такое название - И.М.), он предложил кандидатуру М.Каца. Андропов, узнав о предполагаемом агенте, сперва категорически воспротивился. Еще бы, отпускать такого ученого. Но Курочкин настаивал, убеждая своего шефа согласиться, так как в противном случае "игры не будет".

Конечно, Юрию Владимировичу хорошо было известно, какие головы работают в израильском научном центре в Реховоте. Если отправить в Израиль заурядного доктора наук, то его в лучшем случае пригласят сотрудничать во второстепенную лабораторию или могут предложить читать лекции в университете Бэер-Шевы.

Израильская служба безопасности, и в частности контразведка (Шин-Бет - И.М.), не сидела сложа руки. Не успел "химик" прибыть в Тель-Авив, как за ним уже внимательно наблюдали. О его ученых заслугах в Израиле прекрасно знали.

Блинов старался соблюдать особую бдительность. Он не столько опасался своего провала, сколько боялся чрезвычайной подозрительности израильских коллег, лицезревних "химика". Тем не менее М. Кац, прекрасно владевший английским и немецким языками, почти сразу приступил к работе в научно-исследовательском институте им. Вейцмана в Реховоте.

На площади Джержинского в Москве было известно, что в одной из лабораторий института Вейцмана успешно ведутся исследования в той области медицины, которая интересует военные ведомства всего мира и прежде всего США.

Американцы не скупились. Миллионы долларов, как золотой дождь, орошали научное поле, где деятельно трудились лучшие израильские ученые разных специальностей. Наш человек был приглашен именно в этот отдел. Правда, об этом не сразу стало известно даже могущественному Комитету. Только теперь Павел Иванович по-настоящему осознал, какое важное и отетственное задание получил.

И. МИХАЙЛОВ.

(Продолжение следует.)

К оглавлению	Вверх	Подшивка